Алан Александр Милн


Винни Пух и Все-Все-Все

ГЛАВА ПЕРВАЯ,
В КОТОРОЙ МЫ ЗНАКОМИМСЯ С ВИННИ-ПУХОМ И НЕСКОЛЬКИМИ ПЧЕЛАМИ

Ну вот, перед вами Винни-Пух. Как видите, он спускается по лестнице вслед за своим другом Кристофером Робином, головой вниз, пересчитывая ступеньки собственным затылком: бум-бум-бум. Другого способа сходить с лестницы он пока не знает. Иногда ему, правда, кажется, что можно бы найти какой-то другой способ, если бы он только мог на минутку перестать бумкать и как следует сосредоточиться. Но, увы, - сосредоточиться-то ему и некогда. Как бы то ни было, вот он уже спустился и готов с вами познакомиться.
- Винни-Пух. Очень приятно!
Вас, вероятно, удивляет, почему его так странно зовут, а если вы знаете английский, то вы удивитесь еще больше.
Это необыкновенное имя подарил ему Кристофер Робин. Надо вам сказать, что когда-то Кристофер Робин был знаком с одним лебедем на пруду, которого он звал Пухом. Для лебедя это было очень подходящее имя, потому что если ты зовешь лебедя громко: "Пу-ух! Пу-ух!" - а он не откликается, то ты всегда можешь сделать вид, что ты просто понарошку стрелял; а если ты звал его тихо, то все подумают, что ты просто подул себе на нос. Лебедь потом куда-то делся, а имя осталось, и Кристофер Робин решил отдать его своему медвежонку, чтобы оно не пропало зря.
А Винни - так звали самую лучшую, самую добрую медведицу в зоологическом саду, которую очень-очень любил Кристофер Робин. А она очень-очень любила его. Ее ли назвали Винни в честь Пуха, или Пуха назвали в ее честь - теперь уже никто не знает, даже папа Кристофера Робина. Когда-то он знал, а теперь забыл.
Словом, теперь мишку зовут Винни-Пух, и вы знаете почему.
Иногда Винни-Пух любит вечерком во что-нибудь поиграть, а иногда, особенно когда папа дома, он больше любит тихонько посидеть у огня и послушать какую-нибудь интересную сказку.
В этот вечер...

- Папа, как насчет сказки? - спросил Кристофер Робин.
- Что насчет сказки? - спросил папа.
- Ты не мог бы рассказать Винни-Пуху сказочку? Ему очень хочется!
- Может быть, и мог бы, - сказал папа. - А какую ему хочется и про кого?
- Интересную, и про него, конечно. Он ведь у нас ТАКОЙ медвежонок!
- Понимаю, - сказал папа.
- Так, пожалуйста, папочка, расскажи!
- Попробую, - сказал папа.
И он попробовал.

Давным-давно - кажется, в прошлую пятницу - Винни-Пух жил в лесу один-одинешенек, под именем Сандерс.
- Что значит "жил под именем"? - немедленно спросил Кристофер Робин.
- Это значит, что на дощечке над дверью было золотыми буквами написано "Мистер Сандерс", а он под ней жил.
- Он, наверно, и сам этого не понимал, - сказал Кристофер Робин.
- Зато теперь понял, - проворчал кто-то басом.
- Тогда я буду продолжать, - сказал папа.

Вот однажды, гуляя по лесу, Пух вышел на полянку. На полянке рос высокий-превысокий дуб, а на самой верхушке этого дуба кто-то громко жужжал: жжжжжжж...
Винни-Пух сел на траву под деревом, обхватил голову лапами и стал думать.
Сначала он подумал так: "Это - жжжжжж - неспроста! Зря никто жужжать не станет. Само дерево жужжать не может. Значит, тут кто-то жужжит. А зачем тебе жужжать, если ты - не пчела? По-моему, так!"
Потом он еще подумал-подумал и сказал про себя: "А зачем на свете пчелы? Для того, чтобы делать мед! По-моему, так!"
Тут он поднялся и сказал:
- А зачем на свете мед? Для того, чтобы я его ел! По-моему, так, а не иначе!
И с этими словами он полез на дерево.
Он лез, и лез, и все лез, и по дороге он пел про себя песенку, которую сам тут же сочинил. Вот какую:

Мишка очень любит мед!
Почему? Кто поймет?
В самом деле, почему
Мед так нравится ему?

Вот он влез еще немножко повыше... и еще немножко... и еще совсем-совсем немножко повыше... И тут ему пришла на ум другая песенка-пыхтелка:

Если б мишки были пчелами,
То они бы нипочем
Никогда и не подумали
Так высоко строить дом;

И тогда (конечно, если бы
Пчелы- это были мишки!)
Нам бы, мишкам, было незачем
Лазить на такие вышки!

По правде говоря, Пух уже порядком устал, поэтому Пыхтелка получилась такая жалобная. Но ему осталось лезть уже совсем-совсем-совсем немножко. Вот стоит только влезть на эту веточку - и...
ТРРАХ!
- Мама! - крикнул Пух, пролетев добрых три метра вниз и чуть не задев носом о толстую ветку.
- Эх, и зачем я только... - пробормотал он, пролетев еще метров пять.
- Да ведь я не хотел сделать ничего пло... - попытался он объяснить, стукнувшись о следующую ветку и перевернувшись вверх тормашками.
- А все из-за того, - признался он наконец, когда перекувырнулся еще три раза, пожелал всего хорошего самым нижним веткам и плавно приземлился в колючий-преколючий терновый куст, - все из-за того, что я слишком люблю мед! Мама!..
Пух выкарабкался из тернового куста, вытащил из носа колючки и снова задумался. И самым первым делом он подумал о Кристофере Робине.

- Обо мне? - переспросил дрожащим от волнения голосом Кристофер Робин, не смея верить такому счастью.
- О тебе.
Кристофер Робин ничего не сказал, но глаза его становились все больше и больше, а щеки все розовели и розовели.

Итак, Винни-Пух отправился к своему другу Кристоферу Робину, который жил в том же лесу, в доме с зеленой дверью.
- Доброе утро, Кристофер Робин! - сказал Пух.
- Доброе утро, Винни-Пух! - сказал мальчик.
- Интересно, нет ли у тебя случайно воздушного шара?
- Воздушного шара?
- Да, я как раз шел и думал: "Нет ли у Кристофера Робина случайно воздушного шара?" Мне было просто интересно.
- Зачем тебе понадобился воздушный шар?
Винни-Пух оглянулся и, убедившись, что никто не подслушивает, прижал лапу к губам и сказал страшным шепотом:
- Мед.
- Что-о?
- Мед! - повторил Пух.
- Кто же это ходит за медом с воздушными шарами?
- Я хожу! - сказал Пух.
Ну, а как раз накануне Кристофер Робин был на вечере у своего друга Пятачка, и там всем гостям дарили воздушные шарики. Кристоферу Робину достался большущий зеленый шар, а одному из Родных и Знакомых Кролика приготовили большой-пребольшой синий шар, но этот Родственник и Знакомый его не взял, потому что сам он был еще такой маленький, что его не взяли в гости, поэтому Кристоферу Робину пришлось, так и быть, захватить с собой оба шара - и зеленый и синий.
- Какой тебе больше нравится? - спросил Кристофер Робин.
Пух обхватил голову лапами и задумался глубоко-глубоко.
- Вот какая история, - сказал он. - Если хочешь достать мед - главное дело в том, чтобы пчелы тебя не заметили. И вот, значит, если шар будет зеленый, они могут подумать, что это листик, и не заметят тебя, а если шар будет синий, они могут подумать, что это просто кусочек неба, и тоже тебя не заметят. Весь вопрос - чему они скорее поверят?
- А думаешь, они не заметят под шариком тебя?
- Может, заметят, а может, и нет, - сказал Винни-Пух. - Разве знаешь, что пчелам в голову придет? - Он подумал минутку и добавил: - Я притворюсь, как будто я маленькая черная тучка. Тогда они не догадаются!
- Тогда тебе лучше взять синий шарик, - сказал Кристофер Робин.
И вопрос был решен.
Друзья взяли с собой синий шар, Кристофер Робин, как всегда (просто на всякий случай), захватил свое ружье, и оба отправились в поход.
Винни-Пух первым делом подошел к одной знакомой луже и как следует вывалялся в грязи, чтобы стать совсем-совсем черным, как настоящая тучка. Потом они стали надувать шар, держа его вдвоем за веревочку. И когда шар раздулся так, что казалось, вот-вот лопнет, Кристофер Робин вдруг отпустил веревочку, и Винни-Пух плавно взлетел в небо и остановился там - как раз напротив верхушки пчелиного дерева, только немного в стороне.
- Ураааа! - закричал Кристофер Робин.
- Что, здорово? - крикнул ему из поднебесья Винни-Пух. - Ну, на кого я похож?
- На медведя, который летит на воздушном шаре!
- А на маленькую черную тучку разве не похож? - тревожно спросил Пух.
- Не очень.
- Ну ладно, может быть, отсюда больше похоже. А потом, разве знаешь, что придет пчелам в голову!
К сожалению, ветра не было, и Пух повис в воздухе совершенно неподвижно. Он мог чуять мед, он мог видеть мед, но достать мед он, увы, никак не мог.
Спустя некоторое время он снова заговорил.
- Кристофер Робин! - крикнул он шепотом.
- Чего?
- По-моему, пчелы что-то подозревают!
- Что именно?
- Не знаю я. Но только, по-моему, они ведут себя подозрительно!
- Может, они думают, что ты хочешь утащить у них мед?
- Может, и так. Разве знаешь, что пчелам в голову придет!
Вновь наступило недолгое молчание. И опять послышался голос Пуха:
- Кристофер Робин!
- Что?
- У тебя дома есть зонтик?
- Кажется, есть.
- Тогда я тебя прошу: принеси его сюда и ходи тут с ним взад и вперед, а сам поглядывай все время на меня и приговаривай: "Тц-тц-тц, похоже, что дождь собирается!" Я думаю, тогда пчелы нам лучше поверят.
Ну, Кристофер Робин, конечно, рассмеялся про себя и подумал: "Ах ты, глупенький мишка!" - но вслух он этого не сказал, потому что он очень любил Пуха.
И он отправился домой за зонтиком.
- Наконец-то! - крикнул Винни-Пух, как только Кристофер Робин вернулся. - А я уже начал беспокоиться. Я заметил, что пчелы ведут себя совсем подозрительно!
- Открыть зонтик или не надо?
- Открыть, но только погоди минутку. Надо действовать наверняка. Самое главное - это обмануть пчелиную царицу. Тебе ее оттуда видно?
- Нет.
- Жаль, жаль. Ну, тогда ты ходи с зонтиком и говори: "Тц-тц-тц, похоже, что дождь собирается", а я буду петь специальную Тучкину Песню - такую, какую, наверно, поют все тучки в небесах... Давай!
Кристофер Робин принялся расхаживать взад и вперед под деревом и говорить, что, кажется, дождь собирается, а Винни-Пух запел такую песню:

Я Тучка, Тучка, Тучка,
А вовсе не медведь,
Ах, как приятно Тучке
По небу лететь!

Ах, в синем-синем небе
Порядок и уют -
Поэтому все Тучки
Так весело поют!

Но пчелы, как ни странно, жужжали все подозрительнее и подозрительнее. Многие из них даже вылетели из гнезда и стали летать вокруг Тучки, когда она запела второй куплет песни. А одна пчела вдруг на минутку присела на нос Тучки и сразу же снова взлетела.
- Кристофер - ай! - Робин! - закричала Тучка.
- Что?
- Я думал, думал и наконец все понял. Это неправильные пчелы!
- Да ну?
- Совершенно неправильные! И они, наверно, делают неправильный мед, правда?
- Ну да?
- Да. Так что мне, скорей всего, лучше спуститься вниз.
- А как? - спросил Кристофер Робин.
Об этом Винни-Пух как раз еще и не подумал. Если он выпустит из лап веревочку, он упадет и опять бумкнет. Эта мысль ему не понравилась. Тогда он еще как следует подумал и потом сказал:
- Кристофер Робин, ты должен сбить шар из ружья. Ружье у тебя с собой?
- Понятно, с собой, - сказал Кристофер Робин. - Но если я выстрелю в шарик, он же испортится!
- А если ты не выстрелишь, тогда испорчусь я, - сказал Пух.
Конечно, тут Кристофер Робин сразу понял, как надо поступить. Он очень тщательно прицелился в шарик и выстрелил.
- Ой-ой-ой! - вскрикнул Пух.
- Разве я не попал? - спросил Кристофер Робин.
- Не то чтобы совсем не попал, - сказал Пух, - но только не попал в шарик!
- Прости, пожалуйста, - сказал Кристофер Робин и выстрелил снова.
На этот раз он не промахнулся. Воздух начал медленно выходить из шарика, и Винни-Пух плавно опустился на землю.
Правда, лапки у него совсем одеревенели, оттого что ему пришлось столько времени висеть, держась за веревочку. Целую неделю после этого происшествия он не мог ими пошевелить, и они так и торчали кверху. Если ему на нос садилась муха, ему приходилось сдувать ее: "Пухх! Пуххх!"
И, может быть - хотя я в этом не уверен, - может быть, именно тогда-то его и назвали Пухом.

- Сказке конец? - спросил Кристофер Робин.
- Конец этой сказке. А есть и другие.
- Про Пуха и про меня?
- И про Кролика, про Пятачка, и про всех остальных. Ты сам разве не помнишь?
- Помнить-то я помню, но когда хочу вспомнить, то забываю...
- Ну, например, однажды Пух и Пятачок решили поймать Слонопотама...
- А поймали они его?
- Нет.
- Где им! Ведь Пух совсем глупенький. А я его поймал?
- Ну, услышишь - узнаешь.
Кристофер Робин кивнул.
- Понимаешь, папа, я-то все помню, а вот Пух забыл, и ему очень-очень интересно послушать опять. Ведь это будет настоящая сказка, а не просто так... вспоминание.
- Вот и я так думаю.
Кристофер Робин глубоко вздохнул, взял медвежонка за заднюю лапу и поплелся к двери, волоча его за собой. У порога он обернулся и сказал:
- Ты придешь посмотреть, как я купаюсь?
- Наверно, - сказал папа.
- А ему не очень было больно, когда я попал в него из ружья?
- Ни капельки, - сказал папа.
Мальчик кивнул и вышел, и через минуту папа услышал, как Винни-Пух поднимается по лесенке: бум-бум-бум.

ГЛАВА ВТОРАЯ
В КОТОРОЙ ВИННИ-ПУХ ПОШЕЛ В ГОСТИ, А ПОПАЛ В БЕЗВЫХОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Как-то днем известный своим друзьям, а значит, теперь и вам, Винни-Пух (кстати, иногда для краткости его звали просто Пух) не спеша прогуливался по Лесу с довольно важным видом, ворча себе под нос новую песенку.
Ему было чем гордиться - ведь эту песенку-ворчалку он сам сочинил только сегодня утром, занимаясь, как обычно, утренней гимнастикой перед зеркалом. Надо вам сказать, что Винни-Пух очень хотел похудеть и потому старательно занимался
гимнастикой. Он поднимался на носки, вытягивался изо всех сил и в это время пел так:
- Тара-тара-тара-ра!
А потом, когда он наклонялся, стараясь дотянуться передними лапками до носков, он пел так:
- Тара-тара-ой, караул, трам-пам-па!
Ну, вот так и сочинилась песенка-ворчалка, и после завтрака Винни все время повторял ее про себя, все ворчал и ворчал, пока не выучил ее всю наизусть. Теперь он знал ее всю от начала до конца. Слова в этой Ворчалке были приблизительно такие:

Тара-тара-тара-ра !
Трам-пам-пам-тарарам-пам-па!
Тири-тири-тири-ри,
Трам-пам-пам-тиририм-пим-пи!

И вот, ворча себе под нос эту Ворчалку и размышляя - а размышлял Винни-Пух о том, что было бы, если бы он, Винни, был не Винни-Пухом, а кем-нибудь совсем-совсем другим, - наш Винни незаметно дошел до песчаного откоса, в котором была большая дыра.
- Ага! - сказал Пух. (Трам-пам-пам-тирирам-пам-па!) - Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра - это нора, а нора - это Кролик, а Кролик - это подходящая компания, а подходящая компания - это такая компания, где меня чем-нибудь угостят и с удовольствием послушают мою Ворчалку. И все такое прочее!
Тут он наклонился, сунул голову в нору и крикнул:
- Эй! Кто-нибудь дома?
Вместо ответа послышалась какая-то возня, а потом снова стало тихо.
- Я спросил: "Эй! Кто-нибудь дома?" - повторил Пух громко-громко.
- Нет! - ответил чей-то голос. - И незачем так орать, - прибавил он, - я и в первый раз прекрасно тебя понял.
- Простите! - сказал Винни-Пух. - А что, совсем-совсем никого нет дома?
- Совсем-совсем никого! - отвечал голос.
Тут Винни-Пух вытащил голову из норы и задумался.
Он подумал так: "Не может быть, чтобы там совсем-совсем никого не было! Кто-то там все-таки есть - ведь кто-нибудь должен же был сказать: "Совсем-совсем никого!"
Поэтому он снова наклонился, сунул голову в отверстие норы и сказал:
- Слушай, Кролик, а это не ты?
- Нет, не я! - сказал Кролик совершенно не своим голосом.
- А разве это не твой голос?
- По-моему, нет, - сказал Кролик. - По-моему, он совсем, ну ни капельки не похож! И не должен быть похож!
- Вот как? - сказал Пух.
Он снова вытащил голову наружу, еще раз задумался, а потом опять сунул голову обратно и сказал:
- Будьте так добры, скажите мне, пожалуйста, куда девался Кролик?
- Он пошел в гости к своему другу Винни-Пуху. Они, знаешь, какие с ним друзья!
Тут Винни-Пух прямо охнул от удивления.
- Так ведь это же я! - сказал он.
- Что значит "я"? "Я" бывают разные!
- Это "я" значит: это я, Винни-Пух!
На этот раз удивился Кролик. Он удивился еще больше Винни.
- А ты в этом уверен? - спросил он.
- Вполне, вполне уверен! - сказал Винни-Пух.
- Ну хорошо, тогда входи!
И Винни полез в нору. Он протискивался, протискивался, протискивался и наконец очутился там.
- Ты был совершенно прав, - сказал Кролик, осмотрев его с головы до ног. - Это действительно ты! Здравствуй, очень рад тебя видеть!
- А ты думал, кто это?
- Ну, я думал, мало ли кто это может быть! Сам знаешь, тут, в Лесу нельзя пускать в дом кого попало! Осторожность никогда не повредит. Ну ладно. А не пора ли чем-нибудь подкрепиться?
Винни-Пух был всегда не прочь немного подкрепиться, в особенности часов в одиннадцать утра , потому что в это время завтрак уже давно окончился, а обед еще и не думал начинаться. И, конечно, он страшно обрадовался, увидев, что Кролик достает чашки и тарелки. А когда Кролик спросил "Тебе чего намазать - меду или сгущенного молока?" - Пух пришел в такой восторг, что выпалил: "И того и другого!" Правда, спохватившись, он, чтобы не показаться очень жадным, поскорее добавил: "А хлеба можно вообще не давать!"
И тут он замолчал и долго-долго ничего не говорил, потому что рот у него был ужасно занят.
А спустя долгое время, мурлыкая что-то сладким-сладким голоском - голос у него стал прямо-таки медовый! - Пух встал из-за стола, от всей души пожал Кролику лапу и сказал, что ему пора идти.
- Уже пора? - вежливо спросил Кролик.
Нельзя ручаться, что он не подумал про себя: "Не очень-то вежливо уходить из гостей сразу, как только ты наелся". Но вслух он этого не сказал, потому что он был очень умный Кролик.
Вслух он спросил:
- Уже пора?
- Ну, - замялся Пух, - я мог бы побыть еще немного, если бы ты... если бы у тебя... - запинался он и при этом почему-то не сводил глаз с буфета.
- По правде говоря, - сказал Кролик, - я сам собирался пойти погулять.
- А-а, ну хорошо, тогда и я пойду. Всего хорошего.
- Ну, всего хорошего, если ты больше ничего не хочешь.
- А разве еще что-нибудь есть? - с надеждой спросил Пух, снова оживляясь.
Кролик заглянул во все кастрюли и банки и со вздохом сказал:
- Увы, совсем ничего не осталось!
- Я так и думал, - сочувственно сказал Пух, покачав головой. - Ну, до свиданья, мне пора идти.
И он полез из норы. Он изо всех сил тянул себя передними лапками и изо всей мочи толкал себя задними лапками, и спустя некоторое время на воле оказался его нос... потом уши... потом передние лапы... потом плечи... а потом... А потом Винни-Пух закричал:
- Ай, спасите! Я лучше полезу назад!
Еще потом он закричал:
- Ай, помогите! Нет, уж лучше вперед!
И, наконец, он завопил отчаянным голосом:
- Ай-ай-ай, спасите-помогите! Не могу ни взад ни вперед!
Тем временем Кролик, который, как мы помним, собирался пойти погулять, видя, что парадная дверь забита, выбежал наружу черным ходом и, обежав кругом, подошел к Пуху.
- Ты что - застрял? - спросил он.
- Не-ет, я просто отдыхаю, - ответил Пух, стараясь говорить веселым голосом. - Просто отдыхаю думаю кой о чем и пою песенку...
- Ну-ка, дай мне лапу, - строго сказал Кролик.
Винни-Пух протянул ему лапу, и Кролик стал его тащить.
Он тащил и тащил, он тянул и тянул, пока Винни не акричал:
- Ой-ой-ой! Больно!
- Теперь все ясно, - сказал Кролик, - ты застрял.
- Все из-за того, - сердито сказал Пух, - что выход лишком узкий!
- Нет, все из-за того, что кто-то пожадничал! - строго сказал Кролик. - За столом мне все время казалось, хотя из вежливости я этого не говорил, что кто-то слишком много ест! И я твердо знал, что этот "кто-то" - не я! Делать нечего, придется сбегать за Кристофером Робином.
Кристофер Робин, друг Винни-Пуха и Кролика, жил, как вы помните, совсем в другом конце Леса. Но он сразу же прибежал на помощь и, когда увидел переднюю половину Винни-Пуха, сказал: "Ах ты, глупенький мой мишка!" - таким ласковым голосом, что у всех сразу стало легче на душе.
- А я как раз начал думать, - сказал Винни, слегка хлюпая носом, - что вдруг бедному Кролику уже никогда-никогда не придется ходить через парадную дверь... Я бы тогда очень-очень огорчился...
- Я тоже, - сказал Кролик.
- Не придется ходить через парадную дверь? - переспросил Кристофер Робин. - Почему? Пожалуй, придется...
- Ну вот и хорошо, - сказал Кролик.
- Пожалуй, придется втолкнуть тебя в нору, если мы не сможем тебя вытащить, - закончил Кристофер Робин.
Тут Кролик задумчиво почесал за ухом и сказал, что ведь если Винни-Пуха втолкнуть в нору, то он там останется насовсем. И что хотя он, Кролик, всегда безумно рад видеть Винни-Пуха, но все-таки, что ни говори, одним полагается жить на земле, а другим под землей, и...
- По-твоему, я теперь никогда-никогда не выйду на волю? - спросил Пух жалобно.
- По-моему, если ты уже наполовину вылез, жаль останавливаться на полпути, - сказал Кролик.
Кристофер Робин кивнул головой.
- Выход один, - сказал он, - нужно подождать, пока ты опять похудеешь.
- А долго мне нужно худеть? - испуганно спросил Пух.
- Да так, с недельку.
- Ой, да не могу же я торчать тут целую неделю!
- Торчать-то ты как раз отлично можешь, глупенький мой мишка. Вот вытащить тебя отсюда- это дело похитрее!
- Не горюй, мы будем читать тебе вслух! - весело воскликнул Кролик. - Только бы снег не пошел... Да, вот еще что, - добавил он, - ты, дружок, занял у меня почти всю комнату... Можно, я буду вешать полотенца на твои задние ноги? А то они торчат там совершенно зря, а из них выйдет чудесная вешалка для полотенец!
- Ой-ой-ой, це-е-лу-ю неделю! - грустно сказал Пух. - А как же обедать?!
- Обедать, дорогой мой, не придется! - сказал Кристофер Робин. - Ведь ты должен скорей похудеть! Вот читать вслух - это мы тебе обещаем!
Медвежонок хотел вздохнуть, но не смог - настолько крепко он застрял. Он уронил слезинку и сказал:
- Ну, уж вы тогда хотя бы читайте мне какую-нибудь удобоваримую книгу, которая может поддержать и утешить несчастного медвежонка в безвыходном положении...
И вот целую неделю Кристофер Робин читал вслух именно такую удобоваримую, то есть понятную и интересную, книжку возле Северного Края Пуха, а Кролик вешал выстиранное белье на его Южный Край... И тем временем Пух становился все тоньше, и тоньше, и тоньше.
А когда неделя кончилась, Кристофер Робин сказал:
- Пора!
Он ухватился за передние лапы Пуха, Кролик ухватился за Кристофера Робина, а все Родные и Знакомые Кролика (их было ужасно много!) ухватились за Кролика и стали тащить изо всей мочи.
И сперва Винни-Пух говорил одно слово:
- Ой!
А потом другое слово:
- Ох!
И - совсем-совсем вдруг - он сказал:
- Хлоп! - точь-в-точь как говорит пробка, когда она вылетает из бутылки.
Тут Кристофер Робин, и Кролик, и все Родные и Знакомые Кролика сразу полетели вверх тормашками! Получилась настоящая куча мала.
А на верху этой кучи очутился Винни-Пух - свободный!
Винни-Пух важно кивнул всем своим друзьям в знак благодарности и с важным видом отправился гулять по Лесу, напевая свою песенку. А Кристофер Робин посмотрел ему вслед и ласково прошептал:
- Ах ты, глупенький мой мишка!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
В КОТОРОЙ ПУХ И ПЯТАЧОК ОТПРАВИЛИСЬ НА ОХОТУ И ЧУТЬ-ЧУТЬ НЕ ПОЙМАЛИ БУКУ

Лучший друг Винни-Пуха, крошечный поросенок, которого звали Пятачок, жил в большом-пребольшом доме, в большом-пребольшом дереве. Дерево стояло в самой середине Леса, дом был в самой середине дерева, а Пяточок жил в самой середине дома. А рядом с домом стоял столбик, на котором была прибита поломанная доска с надписью, и тот, кто умел немножко читать, мог прочесть:

Посторонним В.

Больше никто ничего не мог прочесть, даже тот, кто умел читать совсем хорошо.
Как-то Кристофер Робин спросил у Пятачка, что тут, на доске, написано. Пятачок сразу же сказал, что тут написано имя его дедушки и что эта доска с надписью - их фамильная реликвия, то есть семейная драгоценность.
Кристофер Робин сказал, что не может быть такого имени - Посторонним В., а Пятачок ответил, что нет, может, нет, может, потому что дедушку же так звали! И "В" - это просто сокращение, а полностью дедушку звали Посторонним Вилли, а это тоже сокращение имени Вильям Посторонним.
- У дедушки было два имени, - пояснил он, - специально на тот случай, если он одно где-нибудь потеряет.
- Подумаешь! У меня тоже два имени, - сказал Кристофер Робин.
- Ну вот, что я говорил! - сказал Пятачок. - Значит, я прав!
Был чудесный зимний день. Пятачок, разметавший снег у дверей своего дома, поднял голову и увидел не кого иного, как Винни-Пуха. Пух медленно шел куда-то, внимательно глядя себе под ноги, и так глубоко задумался, что, когда Пятачок окликнул его, он и не подумал остановиться.
- Эй, Пух! - закричал Пятачок. - Здорово, Пух! Ты что там делаешь?
- Охочусь! - сказал Пух.
- Охотишься? На кого?
- Выслеживаю кого-то! - таинственно ответил Пух.
Пятачок подошел к нему поближе:
- Выслеживаешь? Кого?
- Вот как раз об этом я все время сам себя спрашиваю, - сказал Пух. - В этом весь вопрос: кто это?
- А как ты думаешь, что ты ответишь на этот вопрос?
- Придется подождать, пока я с ним встречусь, - сказал Винни-Пух. - Погляди-ка сюда. - Он показал на снег прямо перед собой. - Что ты тут видишь?
- Следы, - сказал Пятачок. - Отпечатки лап! - Пятачок даже взвизгнул от волнения. - Ой, Пух! Ты думаешь... это... это... страшный Бука?!
- Может быть, - сказал Пух. - Иногда как будто он, а иногда как будто и не он. По следам разве угадаешь?
Он замолчал и решительно зашагал вперед по следу, а Пятачок, помедлив минутку-другую, побежал за ним.
Внезапно Винни-Пух остановился и нагнулся к земле.
- В чем дело? - спросил Пятачок.
- Очень странная вещь, - сказал медвежонок. - Теперь тут, кажется, стало два зверя. Вот к этому - Неизвестно Кому - подошел другой - Неизвестно Кто, и они теперь гуляют вдвоем. Знаешь чего, Пятачок? Может быть, ты пойдешь со мной, а то вдруг это окажутся Злые Звери?
Пятачок мужественно почесал за ухом и сказал, что до пятницы он совершенно свободен и с большим удовольствием пойдет с Пухом, в особенности если там Настоящий Бука.
- Ты хочешь сказать, если там два Настоящих Буки, - уточнил Винни-Пух, а Пятачок сказал, что это все равно, ведь до пятницы ему совершенно нечего делать.
И они пошли дальше вместе.
Следы шли вокруг маленькой ольховой рощицы... и, значит, два Буки, если это были они, тоже шли вокруг рощицы, и, понятно, Пух и Пятачок тоже пошли вокруг рощицы.
По пути Пятачок рассказывал Винни-Пуху интересные истории из жизни своего дедушки Посторонним В. Например, как этот дедушка лечился от ревматизма после охоты и как он на склоне лет начал страдать одышкой, и всякие другие занятные вещи.
А Пух все думал, как же этот дедушка выглядит. И ему пришло в голову, что вдруг они сейчас охотятся как раз на двух дедушек, и интересно, если они поймают этих дедушек, можно ли будет взять хоть одного домой и держать его у себя, и что, интересно, скажет по этому поводу Кристофер Робин.
А следы все шли и шли перед ними...
Вдруг Винни-Пух снова остановился как вкопанный.
- Смотри! - закричал он шепотом и показал на снег.
- Куда? - тоже шепотом закричал Пятачок и подскочил от страха. Но, чтобы показать, что он подскочил не от страха, а просто так, он тут же подпрыгнул еще разика два, как будто ему просто захотелось попрыгать.
- Следы, - сказал Пух. - Появился третий зверь!
- Пух, - взвизгнул Пятачок, - ты думаешь, это еще один Бука?
- Нет, не думаю, - сказал Пух, - потому что следы совсем другие... Это, может быть, два Буки, а один, скажем... скажем, Бяка... Или же, наоборот, два Бяки, а один, скажем... скажем, Бука... Надо идти за ними, ничего не поделаешь.
И они пошли дальше, начиная немного волноваться, потому что ведь эти три Неизвестных Зверя могли оказаться Очень Страшными Зверями. И Пятачку ужасно хотелось, чтобы его милый Дедушка Посторонним В. был бы сейчас тут, а не где-то в неизвестном месте... А Пух думал о том, как было бы хорошо, если бы они вдруг, совсем-совсем случайно, встретили Кристофера Робина, - конечно, просто потому, что он, Пух, так любит Кристофера Робина!..
И тут совершенно неожиданно Пух остановился в третий раз и облизал кончик своего носа, потому что ему вдруг стало страшно жарко. Перед ними были следы четырех зверей!
- Гляди, гляди, Пятачок! Видишь? Стало три Буки и один Бяка! Еще один Бука прибавился!..
Да, по-видимому, так и было! Следы, правда, немного путались и перекрещивались друг с другом, но, совершенно несомненно, это были следы четырех комплектов лап.
- Знаешь что? - сказал Пятачок, в свою очередь, облизав кончик носа и убедившись, что это очень мало помогает. - Знаешь что? По-моему, я что-то вспомнил. Да, да! Я вспомнил об одном деле, которое я забыл сделать вчера, а завтра уже не успею... В общем, мне нужно скорее пойти домой и сделать это дело.
- Давай сделаем это после обеда, - сказал Пух, - я тебе помогу.
- Да, понимаешь, это не такое дело, которое можно сделать после обеда, - поскорее сказал Пятачок. - Это такое специальное утреннее дело. Его обязательно надо сделать утром, лучше всего часов в... Который час, ты говорил?
- Часов двенадцать, - сказал Пух, посмотрев на солнце.
- Вот, вот, как ты сам сказал, часов в двенадцать. Точнее, от двенадцати до пяти минут первого! Так что ты уж на меня не обижайся, а я... Ой, мама! Кто там?
Пух посмотрел на небо, а потом, снова услышав чей-то свист, взглянул на большой дуб и увидел кого-то на ветке.
- Да это же Кристофер Робин! - сказал он.
- А-а, ну тогда все в порядке, - сказал Пятачок, - с ним тебя никто не тронет. До свиданья!
И он побежал домой что было духу, ужасно довольный тем, что скоро окажется в полной безопасности.
Кристофер Робин не спеша слез с дерева.
- Глупенький мой мишка, - сказал он, - чем это ты там занимался? Я смотрю, сначала ты один обошел два раза вокруг этой рощицы, потом Пятачок побежал за тобой, и вы стали ходить вдвоем... Сейчас, по-моему, вы собирались обойти ее в четвертый раз по своим собственным следам!..
- Минутку, - сказал Пух, подняв лапу.
Он присел на корточки и задумался - глубоко-глубоко. Потом он приложил свою лапу к одному следу... Потом он два раза почесал за ухом и поднялся.
- Н-да... - сказал он. - Теперь я понял, - добавил он. - Я даже не знал, что я такой глупый простофиля! - сказал Винни-Пух. - Я самый бестолковый медвежонок на свете!
- Что ты! Ты самый лучший медвежонок на свете! - утешил его Кристофер Робин.
- Правда? - спросил Пух.
Он заметно утешился. И вдруг он совсем просиял:
- Что ни говори, а уже пора обедать, - сказал он. И он пошел домой обедать.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
В КОТОРОЙ ИА-ИА ТЕРЯЕТ ХВОСТ, А ПУХ НАХОДИТ

Старый серый ослик Иа-Иа стоял один-одинешенек в заросшем чертополохом уголке Леса, широко расставив передние ноги и свесив голову набок, и думал о Серьезных Вещах. Иногда он грустно думал: "Почему?", а иногда: "По какой причине?", а иногда он думал даже так: "Какой же отсюда следует вывод?" И неудивительно, что порой он вообще переставал понимать, о чем же он, собственно, думает.
Поэтому, сказать вам по правде, услышав тяжелые шаги Винни-Пуха, Иа очень обрадовался, что может на минутку перестать думать и просто поздороваться.
- Как самочувствие? - по обыкновению уныло спросил он.
- А как твое? - спросил Винни-Пух.
Иа покачал головой.
- Не очень как! - сказал он. - Или даже совсем никак. Мне кажется, я уже очень давно не чувствовал себя как.
- Ай-ай-ай, - сказал Пух, - очень грустно! Дай-ка я на тебя посмотрю.
Иа-Иа продолжал стоять, понуро глядя в землю, и Винни-Пух обошел вокруг него.
- Ой, что это случилось с твоим хвостом? - спросил он удивленно.
- А что с ним случилось? - сказал Иа-Иа.
- Его нет!
- Ты не ошибся?
- Хвост или есть, или его нет. По-моему, тут нельзя ошибиться. А твоего хвоста нет.
- А что же тогда там есть?
- Ничего.
- Ну-ка, посмотрим, - сазал Иа-Иа.
И он медленно повернулся к тому месту, где недавно был его хвост; затем, заметив, что ему никак не удается его догнать, он стал поворачиваться в обратную сторону, пока не вернулся туда, откуда начал, а тогда он опустил голову и посмотрел снизу и наконец сказал, глубоко и печально вздыхая:
- Кажется, ты прав.
- Конечно, я прав, - сказал Пух.
- Это вполне естественно, - грустно сказал Иа-Иа. - Теперь все понятно. Удивляться не приходится.
- Ты, наверно, его где-нибудь позабыл, - сказал Винни-Пух.
- Наверно, его кто-нибудь утащил... - сказал Иа-Иа. - Чего от них ждать! - добавил он после большой паузы.
Пух чувствовал, что он должен сказать что-нибудь полезное, но не мог придумать, что именно. И он решил вместо этого сделать что-нибудь полезное.
- Иа-Иа, - торжественно произнес он, - я, Винни-Пух, обещаю тебе найти твой хвост.
- Спасибо, Пух, - сказал Иа. - Ты настоящий друг. Не то что некоторые!
И Винни-Пух отправился на поиски хвоста.
Он вышел в путь чудесным весенним утром. Маленькие прозрачные облачка весело играли на синем небе. Они то набегали на солнышко, словно хотели его закрыть, то поскорее убегали, чтобы дать и другим побаловаться.
А солнце весело светило, не обращая на них никакого внимания, и сосна, которая носила свои иголки круглый год не снимая, казалась старой и потрепанной рядом с березками, надевшими новые зеленые кружева. Винни шагал мимо сосен и елок, шагал по склонам, заросшим можжевельником и репейником, шагал по крутым берегам ручьев и речек, шагал среди груд камней и снова среди зарослей, и вот наконец, усталый и голодный, он вошел в Дремучий Лес, потому что именно там, в Дремучем Лесу, жила Сова.
"А если кто-нибудь что-нибудь о чем-нибудь знает, - сказал медвежонок про себя, - то это, конечно, Сова. Или я не Винни-Пух, - сказал он. - А я - он, - добавил Винни-Пух. - Значит, все в порядке!"
Сова жила в великолепном замке "Каштаны". Да, это был не дом, а настоящий замок. Во всяком случае, так казалось медвежонку, потому что на двери замка был и звонок с кнопкой, и колокольчик со шнурком. Под звонком было прибито объявление:

ПРОШУ НАЖАТЬ ЭСЛИ НЕ АТКРЫВАЮТ

А под колокольчиком другое объявление:

ПРОШУ ПАДЕРГАТЬ ЭСЛИ НЕ АТКРЫВАЮТ

Оба эти объявления написал Кристофер Робин, который один во всем Лесу умел писать. Даже Сова, хотя она была очень-очень умная и умела читать и даже подписывать свое имя - С а в а, и то не сумела бы правильно написать такие трудные слова.
Винни-Пух внимательно прочел оба объявления, сначала слева направо, а потом- на тот случай, если он что-нибудь пропустил, - справа налево.
Потом, для верности, он нажал кнопку звонка и постучал по ней, а потом он подергал шнурок колокольчика и крикнул очень громким голосом:
- Сова! Открывай! Пришел Медведь.
Дверь открылась, и Сова выглянула наружу.
- Здравствуй, Пух, - сказала она. - Какие новости?
- Грустные и ужасные, - сказал Пух, - потому что Иа-Иа, мой старый друг, потерял свой хвост, и он очень убивается о нем. Будь так добра, скажи мне, пожалуйста, как мне его найти?
- Ну, - сказала Сова, - обычная процедура в таких случаях нижеследующая...
- Что значит Бычья Цедура? - сказал Пух. - Ты не забывай, что у меня в голове опилки и длинные слова меня только огорчают.
- Ну, это означает то, что надо сделать.
- Пока она означает это, я не возражаю, - смиренно сказал Пух.
- А сделать нужно следующее: во-первых, сообщи в прессу. Потом...
- Будь здорова, - сказал Пух, подняв лапу. - Так что мы должны сделать с этой... как ты сказала? Ты чихнула, когда собиралась сказать.
- Я не чихала.
- Нет, Сова, ты чихнула.
- Прости, пожалуйста, Пух, но я не чихала. Нельзя же чихнуть и не знать, что ты чихнул.
- Ну и нельзя знать, что кто-то чихнул, когда никто не чихал.
- Я начала говорить: сперва сообщи...
- Ну вот ты опять! Будь здорова, - грустно сказал Винни-Пух.
- Сообщи в печать, - очень громко и внятно сказала Сова. - Дай в газету объявление и пообещай награду. Надо написать, что мы дадим что-нибудь хорошенькое тому, кто найдет хвост Иа-Иа.
- Понятно, понятно, - сказал Пух, кивая головой. - Кстати, насчет "чего-нибудь хорошенького", - продолжал он сонно, - я обычно как раз в это время не прочь бы чем-нибудь хорошенько подкре... - И он покосился на буфет, стоявший в углу комнаты Совы. - Скажем, ложечкой сгущенного молока или еще чем-нибудь, например, одним глоточком меду...
- Ну вот, - сказала Сова, - мы, значит, напишем наше объявление, и его расклеят по всему Лесу.
"Ложечка меду, - пробормотал медвежонок про себя, - или... или уж нет, на худой конец".
И он глубоко вздохнул и стал очень стараться слушать то, что говорила Сова.
А Сова говорила и говорила какие-то ужасно длинные слова, и слова эти становились все длиннее и длиннее... Наконец она вернулась туда, откуда начала, и стала объяснять, что написать это объявление должен Кристофер Робин.
- Это ведь он написал объявления на моей двери. Ты их видел, Пух?
Пух уже довольно давно говорил по очереди то "да", то "нет" на все, что бы ни сказала Сова. И так как в последний раз он говорил "да, да", то на этот раз он сказал: "Нет, нет, никогда!" - хотя не имел никакого понятия, о чем идет речь.
- Как, ты их не видел? - спросила Сова, явно удивившись. - Пойдем посмотрим на них.
Они вышли наружу, и Пух посмотрел на звонок и на объявление под ним и взглянул на колокольчик и шнурок, который шел от него, и чем больше он смотрел на шнурок колокольчика, тем больше он чувствовал, что он где-то видел что-то очень похожее... Где-то совсем в другом месте, когда-то раньше...
- Красивый шнурок, правда? - сказала Сова.
Пух кивнул.
- Он мне что-то напоминает, - сказал он, - но я не могу вспомнить что. Где ты его взяла?
- Я как-то шла по лесу, а он висел на кустике, и я сперва подумала, что там кто-нибудь живет, и позвонила, и ничего не случилось, а потом я позвонила очень громко, и он оторвался, и, так как он, по-моему, был никому не нужен, я взяла его домой и...
- Сова, - сказал Пух торжественно, - он кому-то очень нужен.
- Кому?
- Иа. Моему дорогому другу Иа-Иа. Он... он очень любил его.
- Любил его?
- Был привязан к нему, - грустно сказал Винни-Пух.
С этими словами он снял шнурок с крючка и отнес его хозяину, то есть Иа, а когда Кристофер Робин прибил хвост на место, Иа-Иа принялся носиться по Лесу, с таким восторгом размахивая хвостом, что у Винни-Пуха защекотало во всем теле и ему пришлось поскорее побежать домой и немножко подкрепиться.
Спустя полчаса, утирая губы, он гордо спел:

Кто нашел хвост?
Я, Винни-Пух!
Около двух
(Только по-правдашнему было около одиннадцати!)
Я нашел хвост!

ГЛАВА ПЯТАЯ
В КОТОРОЙ ПЯТАЧОК ВСТРЕЧАЕТ СЛОНОПОТАМА

Однажды, когда Кристофер Робин, Винни-Пух и Пятачок сидели и мирно беседовали, Кристофер Робин проглотил то, что у него было во рту, и сказал, как будто между прочим:
- Знаешь, Пятачок, а я сегодня видел Слонопотама.
- А чего он делал? - спросил Пятачок.
Можно было подумать, что он ни капельки не удивился!
- Ну, просто слонялся, - сказал Кристофер Робин, - По-моему, он меня не видел.
- Я тоже одного как-то видел, - сказал Пятачок. - По-моему, это был он. А может, и нет.
- Я тоже, - сказал Пух, недоумевая. "Интересно, кто же это такой Слонопотам?" - подумал он.
- Их не часто встретишь, - небрежно сказал Кристофер Робин.
- Особенно сейчас, - сказал Пятачок.
- Особенно в это время года, - сказал Пух.
Потом они заговорили о чем-то другом, и вскоре пришла пора Пуху и Пятачку идти домой. Они пошли вместе. Сперва, пока они плелись по тропинке на краю Дремучего Леса, оба молчали; но когда они дошли до речки и стали помогать друг другу перебираться по камушкам, а потом бок о бок пошли по узкой тропке между кустов, у них завязался Очень Умный Разговор. Пятачок говорил: "Понимаешь, Пух, что я хочу сказать?" А Пух говорил: "Я и сам так, Пятачок, думаю". Пятачок говорил: "Но с другой стороны, Пух, мы не должны забывать". А Пух отвечал: "Совершенно верно, Пятачок. Не понимаю, как я мог упустить это из виду".
И вот, как раз когда они дошли до Шести Сосен, Пух оглянулся кругом и, убедившись, что никто не подслушивает, сказал весьма торжественным тоном:
- Пятачок, я что-то придумал.
- Что ты придумал, Пух?
- Я решил поймать Слонопотама.
Сказав это, Винни-Пух несколько раз подряд кивнул головой. Он ожидал, что Пятачок скажет: "Ну да!", или: "Да ну?", или: "Пух, не может быть!", или сделает какое-нибудь другое полезное замечание в этом духе, но Пятачок ничего не сказал.
По правде говоря, Пятачок огорчился, что не ему первому пришла в голову эта замечательная мысль.
- Я думаю поймать его, - сказал Пух, подождав еще немножко. - в западню. И это должна быть очень Хитрая Западня, так что тебе придется помочь мне, Пятачок.
- Пух, - сказал Пятачок, немедленно утешившись и почувствовав себя вполне счастливым, - я тебе, конечно, помогу. - А потом он сказал: - А как мы это сделаем?
И Пух сказал:
- В этом-то вся соль: как?
Они сели, чтобы обдумать свое предприятие.
Первое, что пришло Пуху в голову, - вырыть Очень Глубокую Яму, а потом Слонопотам пойдет гулять и упадет в эту яму, и...
- Почему? - спросил Пятачок.
- Что- почему? - сказал Пух.
- Почему он туда упадет?
Пух потер нос лапой и сказал, что, ну, наверно, Слонопотам будет гулять, мурлыкая себе под нос песенку и поглядывая на небо - не пойдет ли дождик, вот он и не заметит Очень Глубокой Ямы, пока не полетит в нее, а тогда ведь будет уже поздно.
Пятачок сказал, что это, конечно, очень хорошая Западня, но что, если дождик уже будет идти?
Пух опять почесал свой нос и сказал, что он об этом не подумал. Но тут же просиял и сказал, что, если дождь уже будет идти, Слонопотам может посмотреть на небо, чтобы узнать, скоро ли дождь перестанет, вот он опять и не заметит Очень Глубокой Ямы, пока не полетит в нее!.. А ведь тогда будет уже поздно.
Пятачок сказал, что теперь все ясно, и, по его мнению, это очень-очень Хитрая Западня.
Пух был весьма польщен, услышав это, и почувствовал, что Слонопотам уже все равно что пойман.
- Но, - сказал он, - осталось обдумать только одно, а именно: где надо выкопать Очень Глубокую Яму?
Пятачок сказал, что лучше всего выкопать яму перед самым носом Слонопотама, как раз перед тем, как он в нее упадет.
- Но ведь он тогда увидит, как мы ее будем копать, - сказал Пух.
- Не увидит! Ведь он будет смотреть на небо!
- А вдруг он случайно посмотрит вниз? - сказал Пух. - Тогда он может обо всем догадаться...
Он долго размышлял, а потом грустно добавил:
- Да, это не так просто, как я думал. Наверно, поэтому Слонопотамы так редко попадаются...
- Наверно, поэтому, - согласился Пятачок.
Они вздохнули и поднялись, а потом, вытащив друг из друга немножко колючек, опять сели, и все это время Пух говорил себе: "Эх, эх, если бы только я умел думать!.." Винни в глубине души был уверен, что поймать Слонопотама можно, надо только, чтобы у охотника в голове был настоящий ум, а не опилки...
- Предположим, - сказал он Пятачку, - ты бы хотел поймать меня. Как бы ты за это взялся?
- Ну, - сказал Пятачок, - я бы вот как сделал: я бы сделал западню, и я бы поставил туда приманку - горшок меду. Ты бы его учуял и полез бы за ним, и...
- Да, я бы полез за ним туда, - взволнованно сказал Пух, - только очень осторожно, чтобы не ушибиться, и я бы взял этот горшок с медом, и сперва я бы облизал только края, как будто там больше меда нет, понимаешь, а там отошел бы в сторону и подумал о нем немножко, а потом я бы вернулся и начал бы лизать с самой середины горшка, а потом...
- Ну ладно, успокойся, успокойся. Главное - ты был бы в ловушке, и я бы мог тебя поймать. Так вот, первым делом надо подумать о том, что любят Слонопотамы. По-моему, желуди, верно? У нас сейчас их очень много... Эй, Пух, очнись!
Пух, который тем временем совсем размечтался о меде, очнулся и даже подскочил и сказал, что мед гораздо приманочней, чем желуди. Пятачок был другого мнения, и они чуть было не поспорили об этом; но Пятачок вовремя сообразил, что если они будут класть в ловушку желуди, то желуди придется собирать ему, Пятачку, а если они положат туда мед, то его достанет Пух. Поэтому он сказал: "Очень хорошо, значит, мед!" - в тот самый момент, когда Пух тоже об этом подумал и собирался сказать: "Очень хорошо, значит, желуди".
- Значит, мед, - повторил Пятачок для верности. - Я выкопаю яму, а ты сходишь за медом.
- Отлично, - сказал Пух и побрел домой.
Придя домой, он подошел к буфету, влез на стул и достал с верхней полки большой-пребольшой горшок меду. На горшке было написано "М и о т", но, чтобы удостовериться окончательно, Винни-Пух снял с него бумажную крышку и заглянул внутрь. Там действительно был мед.
- Но ручаться нельзя, - сказал Пух. - Я помню, мой дядя как-то говорил, что он однажды видел сыр точь-в-точь такого же цвета.
Винни сунул в горшок мордочку и как следует лизнул.
- Да, - сказал он, - это он. Сомневаться не приходится. Полный горшок меду. Конечно, если только никто не положил туда на дно сыру - просто так, шутки ради. Может быть, мне лучше немного углубиться... на случай... На тот случай, если Слонопотамы не любят сыру... как и я... Ах! - И он глубоко вздохнул. - Нет, я не ошибся. Чистый мед сверху донизу!
Окончательно убедившись в этом, Пух понес горшок к западне, и Пятачок, выглянув из Очень Глубокой Ямы, спросил: "Принес?" А Пух сказал: "Да, но он не совсем полный". Пятачок заглянул в горшок и спросил: "Это все, что у тебя осталось?" А Пух сказал: "Да", потому что это была правда.
И вот Пятачок поставил горшок на дно Ямы, вылез оттуда, и они пошли домой.
- Ну, Пух, спокойной ночи, - сказал Пятачок, когда они подошли к дому Пуха. - А завтра утром в шесть часов мы встретимся у Сосен и посмотрим, сколько мы наловили Слонопотамов.
- До шести, Пятачок. А веревка у тебя найдется?
- Нет. А зачем тебе понадобилась веревка?
- Чтобы отвести их домой.
- Ох... А я думал, Слонопотамы идут на свист.
- Некоторые идут, а некоторые нет. За Слонопотамов ручаться нельзя. Ну, спокойной ночи!
- Спокойной ночи!

Далее...