Скачать сказку в формате PDF

1001 ночь.

Сказка о Сейф-аль-Мулуке

  • Сказка о Сейф-аль-Мулуке, ночи 756-767
  • Сказка о Сейф-аль-Мулуке, ночи 768-778

    Семьсот шестьдесят восьмая ночь

    Когда же настала семьсот шестьдесять восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Сейф-аль-Мулук увидал, что делают обезьяны и как они пляшут, он удивился и забыл о постигшем его отдалении от родины и бедствиях. А когда наступила ночь, зажгли свечи и поставили их в золотые и серебряные подсвечники и принесли блюда с сухими и свежими плодами и поели; когда же пришло время сна, им постлали постели, и они легли. А с наступлением утра, юноша поднялся, по своему обычаю, и разбудил Сейфаль-Мулука и сказал ему: "Высунь голову из этого окна и посмотри, кто это стоит под окном". И Сейф-аль-Мулук посмотрел и увидел обезьян, которые наполнили широкую равнину и всю пустыню, и не знает числа этих обезьян никто, кроме Аллаха великого. "Это множество обезьян, которые наполнили равнину. Почему они собрались в это время?" спросил Сейф-аль-Мулук. И юноша сказал ему: "Таков их обычай, и все обезьяны, какие есть на острове, пришли сюда, а иные из них явились после двух или трех дней путешествия. Они приходят каждую субботу и стоят Здесь, пока я не проснусь от сна и не высуну голову из этого окошка. И когда обезьяны меня видят, они целуют передо мной землю и уходят к своим делам". И он выставил голову из окна, чтобы обезьяны его увидали, и, заметив его, они поцеловали перед ним землю и ушли.

    И Сейф-аль-Мулук прожил у юноши целый месяц, а после этого он простился с ним и выступил в путь, и юноша приказал отряду обезьян, около сотни, отправиться с ним, и они шли, служа Сейф-аль-Мулуку, в течение семи дней, пока не проводили его до конца своих островов. После этого они простились с ним и вернулись на свои места. И Сейф-аль-Мулук шел один по горам, холмам, степям и пустыням в течение четырех месяцев, день - голодный, день - сытый, и один день он ел траву, а другой день ел плоды с деревьев. И стал он раскаиваться в том, что сделал с собою, уйдя от этого юноши, и хотел вернуться к нему по своим следам. И вдруг он увидел что-то черное, видневшееся вдали. "Это черный город, или что это такое? - сказал себе Сейф-аль-Мулук. - Я не вернусь, пока не увижу, что это за черный предмет". И он приблизился и увидел, что это дворец, высоко построенный, и был строителем его Яфис, сын Нуха [614], - мир с ним! - и это тот дворец, о котором упомянул Аллах великий в своей славной книге словами: "И колодезь заброшенный, и дворец высокий".

    И Сейф-аль-Мулук сел у ворот дворца и сказал про себя: "Посмотреть бы, какова внутренность этого дворца и кто там есть из царей! Кто мне расскажет истину об этом деле, и принадлежат ли обитатели дворца к людям или к джиннам?" И он просидел некоторое время, размышляя, и не видел, чтобы кто-нибудь входил во дворец или выходил из него, а потом он встал и пошел, уповая на Аллаха великого, и вошел во дворец, насчитав по дороге семь проходов, но не увидел никого. И справа от себя он увидел три двери, а перед ним была дверь за опущенной занавеской. И Сейф-аль-Мулук подошел к этой двери и, подняв занавеску рукой, прошел в дверь, и вдруг он увидел большой портик, устланный шелковыми коврами, и в глубине портика был золотой престол, на котором сидела девушка с лицом, подобным луне, одетая в царственные одежды, и она была точно невеста в ночь, когда ее ведут к мужу. А возле престола было сорок скатертей, уставленных золотыми и серебряными блюдами, каждое из которых было наполнено роскошными кушаньями. И, увидев эту девушку, Сейф-аль-Мулук подошел к ней и пожелал мира, и девушка возвратила ему пожелание и спросила его: "Ты из людей или из джиннов?" - "Я из лучших людей - я царь, сын царя", - ответил Сейф-альМулук. И девушка спросила: "Чего ты хочешь? Вот перед тобой эти кушанья, а после того как поешь, расскажи мне твою историю с начала до конца и расскажи, как ты достиг этого места".

    И Сейф-аль-Мулук присел у скатерти и, сняв крышку с подноса (а он был голоден), ел с блюд, пока не насытился, а потом он вымыл руки и, взойдя на престол, сел рядом с девушкой. "Кто ты, как твое имя, откуда ты пришел и кто привел тебя сюда?" - спросила она. И Сейфаль-Мулук ответил: "Что до меня, то рассказ мой долог". - "Скажи мне, откуда ты, почему ты сюда пришел и чего ты хочешь?" - молвила девушка. И Сейф-альМулук сказал: "Ты сама расскажи мне, каково твое дело, как тебя зовут, кто тебя сюда привел и почему ты сидишь одна в этом месте?" - "Мое имя Девлет-Хатун, я дочь царя Индии, и мой отец живет в городе Серендибе, - ответила девушка. - У моего отца красивый большой сад, лучше которого нет в странах и областях Индии, и там есть большой водоем. В один из дней я пришла в этот сад с моими невольницами, и мы с ними разделись и вошли в этот водоем и стали там играть и веселиться, и не успела я опомниться, как что-то, подобное облаку, спустилось на меня и унесло меня среди моих невольниц и полетело со мной между небом и землей, говоря: "О Девлет-Хатун, не бойся и будь спокойна сердцем!" И оно пролетело со мной недолгое время, а потом опустило меня в этом дворце и вдруг, в тот же час и минуту, превратилось и оказалось красивым юношей, прекрасным своей юностью. И он спросил меня: "Ты меня знаешь?" И я ответила: "Нет, о господин мой". И тогда юноша сказал: "Я сын Синего царя, царя джиннов, и мой отец живет в крепости Кульзум [615], и подвластны ему шестьсот тысяч джиннов, летающих и ныряющих. Мне случилось проходить по дороге, направляясь по своему пути, и я увидел тебя и полюбил, и опустился и похитил тебя среди невольниц, и принес тебя в мой Высокий Дворец - а здесь мое место и обиталище. Никто совершенно не достигнет его, ни джинн, ни человек, и от Индии досюда расстояние в сто двадцать лет пути. Будь же уверена, что ты никогда не увидишь страны.

    О твоего отца и матери, и живи у меня в этом месте, спокойная сердцем и умом, и я принесу тебе все, что ты потребуешь". И после этого он стал меня обнимать и целовать..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Шестьсот шестьдесят девятая ночь

    Когда же настала семьсот шестьдесят девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что девушка говорила Сейф-аль-Мулуку: "И, после того как царь джиннов все рассказал мне, он начал меня обнимать и целовать и сказал мне: "Живи здесь и не бойся ничего". А потом он оставил меня и скрылся на некоторое время и, вернувшись, принес эту скатерть, подстилки и ковры, и он приходит ко мне каждый вторник и живет у меня три дня, а в четвертый день он остается до послеполуденного времени и уходит и отсутствует до вторника, а потом приходит, будучи в том же облике. И придя, он ест и пьет со мной и обнимает меня и целует, и я невинная девушка, такая, какой создал меня великий Аллах, и юноша ничего со мной не сделал. А моего отца зовут Тадж-аль-Мулук, и не знает он обо мне вестей и не напал на мой след. Вот моя история, расскажи же мне и ты свою историю".

    "Моя история длинная, и я боюсь, что если я стану тебе рассказывать, время над нами затянется и придет ифрит", - сказал Сейф-аль-Мулук. И девушка молвила: "Он ушел от меня лишь за час до твоего прихода и придет только во вторник. Сиди же здесь, будь спокоен и успокой свой ум и расскажи мне, что с тобой случилось, от начала до конца". И Сейф-аль-Мулук отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"

    И он начал свой рассказ и завершил его полностью, с начала до конца, и когда он дошел до рассказа о Бадиаль-Джемаль, глаза девушки пролили обильные слезы, и она воскликнула: "Не то я о тебе думала, о Бади-альДжемаль! Разве ты меня не вспоминаешь и не говоришь: "Сестра моя, Девлет-Хатун, куда она пропала?" И потом она стала еще сильнее плакать и печалиться о том, что Бади-аль-Джемаль ее не вспоминает.

    И Сейф-аль-Мулук сказал ей: "О Девлет-Хатун, ты из людей, а она из джиннов; откуда же она может быть тебе сестрой?" - "Она моя молочная сестра, - ответила Девлет-Хатун, - и причина этого в том, что моя мать вышла погулять в сад, и пришли к ней потуги, и она родила меня в саду. А мать Бади-аль-Джемаль была в этом саду со своими приближенными, и пришли к ней потуги, и она отошла в конец сада и родила Бади-аль-Джемаль. И она послала одну из невольниц к моей матери, прося у нее еды и вещей, нужных при родах, и матушка послала ей то, что она просила, и пригласила ее. И джинния поднялась и взяла Бади-аль-Джемаль с собой и пришла к моей матеря, и та выкормила Бади-аль-Джемаль. И ее мать, а с нею и девочка, провели у пас в саду два месяца, а после того джинния ушла в свою страну, и она дала моей матери одну вещь и сказала: "Если я тебе понадоблюсь, я приду к тебе в этот сад". И Бади-аль-Джемаль приходила со своей матерью каждый год, и они оставались у нас некоторое время, а потом возвращались в свою страну, и если бы я была у этой матери, о Сейф-аль-Мулук, и увидела бы тебя у нас в нашей стране, когда мы все были, как всегда, вместе, я бы придумала против нее хитрость, чтобы привести тебя к желаемому. Но я нахожусь в этом месте, и они не знают обо мне вестей, и если бы они узнали обо мне вести и знали бы, что я здесь, они могли бы освободить меня отсюда, но власть принадлежит Аллаху, - слава и величие ему! - и что же мне делать?" - "Поднимайся и пойдем со мной, -

    сказал Сейф-аль-Мулук. - Мы убежим и уйдем, куда хочет Аллах великий". - "Мы не можем этого сделать, - ответила девушка. - Клянусь Аллахом, если бы мы убежали на расстояние года пути, этот проклятый настиг бы нас в одну минуту и погубил бы нас". - "Я где-нибудь спрячусь, и когда он будет проходить мимо, ударю его мечом и убью", - сказал Сейф-аль-Мулук.

    И тогда девушка молвила: "Ты не можешь его убить иначе, как убив его душу". - "А душа его в каком месте?" - спросил Сейф-аль-Мулук, и девушка сказала: "Я спрашивала его об этом много раз, но он не признавался мне, где она. И случилось в один день из дней, что я к нему пристала, и он рассердился на меня и воскликнул: "Сколько ты еще будешь меня спрашивать про мою душу и какова причина твоих расспросов о моей душе?" - "О Хатим, - ответила я ему, - у меня остался, кроме тебя, лишь Аллах, и пока я жива, я всегда буду привязана к твоей душе, и если я не буду ее беречь, храня ее в моих очах, то какова будет моя жизнь после тебя? А если я бы знала, где твоя душа, я бы ее берегла, как мое правое око". И тут царь джиннов сказал мне: "Когда я родился, звездочеты сказали, что гибель моей души будет от руки одного из сыновей царей человеческих, и я взял мою душу и положил ее в зоб воробья, а воробья я запер в коробочку и положил эту коробочку в шкатулку, а шкатулку я положил в семь ларцов, которые я положил в глубь семи ящиков, а ящики я положил в мраморный сундук и утопил его в этой стороне моряокеана, так как эта сторона далека от стран человеческих и никто из людей не может до нее добраться. Вот я тебе сказал; не говори же об этом никому, - это тайна между мной и тобой..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Ночь, дополняющая до семисот семидесяти

    Когда же настала ночь, дополняющая до семисот семидесяти, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Девлет-Хатун рассказала Сейф-аль-Мулуку о душе джинна, который ее похитил, и изложила ему то, что джинн ей сказал, вплоть до его слов: "Это тайна между нами", - и продолжала: "И я сказала ему: "А кому я расскажу? Никто, кроме тебя, ко мне не приходит, чтобы я ему сказала. Клянусь Аллахом, - сказала я потом, - ты положил свою душу в крепость крепкую и великую, до которой никому не добраться, так как же доберется до нее кто-нибудь из людей? А если допустить невозможное - и Аллах определил подобное тому, о чем говорили звездочеты, - то как может кто-нибудь из людей до этого добраться?" И царь джиннов молвил: "Может быть, у кого-нибудь из них будет на пальце перстень Сулеймана, сына Дауда, - мир с ними обоими! - и он придет сюда и положит руку с этим перстнем на поверхность воды и скажет: "Властью этих имен, пусть душа такогото всплывет". И всплывет тот сундук, и человек его взломает, так же как ящики и ларцы, и выйдет воробей из коробочки, и человек его задушит, и я умру". - "Это я - тот царевич, а вот перстень Сулеймана, сына Дауда, - мир с ними обоими! - у меня на пальце! - воскликнул Сейф-аль-Мулук. - Пойдем на берег моря и посмотрим, ложь ни его слова, или правда".

    И оба поднялись и пошли и пришли к морю, и ДевлетХатун осталась стоять на берегу моря, а Сейф-аль-Мулук вошел в воду по пояс и оказал: "Властью имен и талисманов, которые на этом перстне, и властью Сулеймана - мир с ним! - пусть выплывет душа такого-то джинна, сына Синего царя". И тут море взволновалось, и сундук всплыл, и Сейф-аль-Мулук взял его и ударил им о камень и сломал сундук и сломал также ящики и ларцы и вынул воробья из коробочки. И потом они отправились во дворец и взошли на престол, и вдруг показалась устрашающая пыль и что-то большое летящее, и оно говорило: "Пощади меня, о царевич, и не убивай меня! Сделай меня твоим отпущенником, и я приведу тебя к тому, что ты хочешь!" - "Джинн пришел, - сказала Девлет-Хатун. - Убей же воробья, чтобы этот проклятый не вошел во дворец и не отнял у тебя птицы. Оп тебя убьет и убьет меня после тебя". И Сейф-аль-Мулук задушил воробья, и тог умер, а джинн упал у ворот дворца и стал кучей черного пепла. И тогда Девлет-Хатун сказала: "Мы вырвались из рук этого проклятого. Что же нам теперь делать?" - "Помощи следует просить у Аллаха великого, который нас испытал, он нас наставит и поможет нам освободиться от того, во что мы впали", - сказал Сейф-альМулук.

    И он поднялся и снял около десяти дверей из дверей дворца, а эти двери были из сандала и алоэ, и гвозди в них были золотые и серебряные, а потом он взял бывшие там веревки из шелка и парчи и связал ими двери одна с другою. И они с Девлет-Хатун помогали друг другу, пока не донесли двери до моря и не сбросили их туда, чтобы двери превратились в корабль. И они привязали корабль к берегу, а потом вернулись во дворец и стали носить золотые и серебряные блюда, драгоценности и яхонты и дорогие металлы и перенесли из дворца все, что было легко весом и дорого по цене, и снесли все это на корабль, и сели на него, уповая на Аллаха великого, который удовлетворяет уповающего и не обманывает. И они сделали себе две палки в виде весел, а затем отвязали веревки и дали кораблю бежать по морю. И они ехали таким образом четыре месяца, и кончилась у них пища, и усилилась их горесть, и стеснилась у них грудь, и стали они тогда просить Аллаха, чтобы он послал им спасение от того, что их постигло. А пока они плыли, Сейф-аль-Мулук, ложась спать, клал Девлет-Хатун у себя за спиной, а когда он поворачивался, между ними лежал меч.

    И когда они ехали таким образом в одну ночь из ночей, случилось, что Сейф-аль-Мулук спал, а Девлет-Хатун бодрствовала. И вдруг корабль отклонился в сторону берега и подплыл к одной гавани, а в этой гавани стояли корабли. И Девлет-Хатун увидела корабли и услышала, как кто-то разговаривает с матросами, а тот, кто разговаривал, был начальником капитанов и старшим над ними. И, услышав голос этого капитана, Девлет-Хатун поняла, что на берегу - гавань какого-нибудь города и что они достигли населенных мест. И она обрадовалась сильной радостью и разбудила Сейф-аль-Мулука от сна и сказала ему: "Встань и спроси этого капитана, как называется этот город и что это за гавань".

    И Сейф-аль-Мулук поднялся, радостный, и спросил: "О брат мой, как называется этот город и что это за гавань и как зовут ее царя?" И капитан сказал ему: "О хладноликий, о холоднобородый, если ты не знаешь этой гавани и этого города, как же ты сюда приплыл?" И Сейф-аль-Мулук ответил: "Я чужеземец, и я плыл па корабле из купеческих кораблей, и он разбился и потонул со всем, что на нем было, а я выплыл на доске и добрался сюда, и я спросил тебя, а спросить - не позор". - "Это город Аммария, а гавань называется Гавань Камин-альБахрейн", - ответил капитан. И когда Девлет-Хатун услышала эти слова, она сильно обрадовалась и воскликнула: "Хвала Аллаху!" - "Что такое?" - спросил Сейф-аль-Мулук.

    И девушка сказала: "О Сейф-альМулук, радуйся близкой помощи! Царь этого города - мой дядя, брат моего отца..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Семьсот семьдесят первая ночь

    Когда же настала семьсот семьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Девлет-Хатун сказала Сейф-аль-Мулуку: "Радуйся близкой помощи! Царь этого города - мой дядя, брат моего отца, и зовут его Али-ль-Мулук. - И потом молвила: - Спроси капитана: "Султан этого города, Али-ль-Мулук, здоров?" И Сейф аль-Мулук спросил об этом, и капитан ответил, рассерженный: "Ты говоришь: "Я в жизни сюда не приезжал и я чужеземец", но кто же сказал тебе имя правителя города?" И Девлет-Хатун обрадовалась и узнала капитана, а его имя было Муин-ад-дин, и это был один из вельмож у ее отца, и выехал он лишь для того, чтобы ее искать, когда она пропала, но не нашел ее и ходил до тех пор, пока не прибыл в город ее дяди. И Девлет-Хатун сказала Сейф-аль-Мулуку: "Скажи ему: "О капитан Муинад-дин, пойди сюда поговори с твоей госпожой". И Сейф-аль-Мулук крикнул капитану то, что она ему сказала. И когда капитан услышал слова Сейф-альМулука, он разгневался сильным гневом и воскликнул: "О пес, кто ты и как ты меня узнал?" И потом он приказал одному из матросов: "Дайте мне ясеневую палку. Я пойду к этому злосчастному и разобью ему голову".

    И он взял палку и направился в сторону Сейф-альМулука и увидел корабль, а в нем увидел что-то диковинное и прекрасное, и ум его был поражен. И потом он посмотрел и вгляделся как следует и увидел Девлет-Хатун, которая сидела, подобная обрезку месяца. И капитан спросил Сейф-аль-Мулука: "Что это у тебя?" И царевич ответил: "У меня девушка по имени Девлет-Хатун". И, услышав эти слова, капитан упал без чувств, так как он услышал ее имя и узнал, что это его госпожа и дочь его царя.

    А придя в себя, он оставил корабль и то, что в нем было, и отправился в город и пришел ко дворцу царя и попросил позволения войти, и привратник вошел к царю и сказал ему: "Капитан Муин-ад-дин пришел к тебе, чтобы тебя порадовать благой вестью". И царь позволил ему войти, и он вошел и поцеловал землю меж его руками и сказал: "О царь, с тебя подарок! Дочь твоего брата, Девлет-Хатун, прибыла в наш город, здоровая и благополучная, и она на корабле, а с ней юноша, подобный луне в ночь ее полноты". И царь, услышав вести о дочери своего брата, возрадовался и наградил капитана роскошной одеждой и тотчас же приказал украсить город по случаю спасения дочери своего брата и послал к ней и призвал ее к себе, вместе с Сейф-аль-Мулуком, и приветствовал их и поздравил со спасением. А потом он послал уведомить своего брата, что его дочь нашлась и пребывает у него.

    И когда посол прибыл к царю, тот снарядился, и собрались войска, и Тадж-аль Мулук, отец Девлет-Хатун ехал до тех пор, пока не прибыл к своему брату, Али-льМулуку. И он встретился со своей дочерью Девлет-Хатун, и они сильно обрадовались. И Тадж-аль-Мулук прожил у своего брата неделю времени, а потом он взял свою дочь и Сейф-аль-Мулука, и они ехали, пока не прибыли в Серендиб, в страну отца девушки. И Девлет-Хатун встретилась со своей матерью, и все обрадовались ее спасению и устроили торжества, и был это день великий, подобного которому не видано.

    Что же касается до царя, то он оказал Сейф аль-Мулуку почет и сказал ему: "О Сейф-аль-Мулук, ты сделал мне и моей дочери все это благо, и я не могу воздать тебе за него тем же, и воздаст тебе один лишь господь миров. Но я хочу, чтобы ты сел вместо меня на престол и правил в странах Индии: я дарю тебе мою власть, и престол, и казну, и слуг, и все это будет тебе от меня подарком". И Сейф-аль-Мулук поднялся и поцеловал землю меж рук царя и поблагодарил его и сказал: "О царь времени, я принимаю все, что ты мне подарил, и все это возвращается к тебе от меня, тоже как подарок. А я, о царь времени, не хочу ни царства, ни власти и хочу только, чтобы Аллах великий привел меня к желаемому". - "Вот моя казна перед тобою, о Сейф-аль-Мулук, - сказал царь. - Бери из нее все что пожелаешь и не спрашивай меня об этом, да воздаст тебе за меня Аллах великий благом!" - "Да возвеличит Аллах царя! Нет мне радости ни во власти, ни в деньгах, пока я не достигну желаемого, - ответил Сейф аль Мулук. А теперь я хочу погулять по городу и посмотреть на его площади и рынки".

    И Тадж-аль-Мулук велел привести ему коня из хороших коней, и Сейф-аль-Мулуку привели коня, оседланного и взнузданного, из коней превосходных, и царевич сел на коня и выехал на рынок и поехал по улицам города. И он смотрел направо и налево и вдруг увидал юношу, у которого был кафтан, и он предлагал его за пятнадцать динаров, и, всмотревшись в этого юношу, Сейф-аль-Мулук увидел, что он похож на его брата Сайда. А на самом деле это именно он и быт, по только цвет его лица и его состояние изменились от долгого пребывания на чужбине и тягот путешествия, и Сейф-аль-Мулук не узнал его. И он сказал тем, кто был вокруг него: "Приведите этого юношу, чтобы я его расспросил". И когда юношу привели к нему. Сейф аль-Мулук молвил: "Возьмите его и отведите во дворец, где я живу, и оставьте его у себя, пока я не вернусь с прогулки". А люди подумали, что он им приказал: "Возьмите его и отведите в тюрьму", и сказали: "Может быть, это невольник из его невольников, который убежал от него".

    И они взяли этого юношу и отвели его в тюрьму, заковав его в цепи, и оставили сидеть там. А Сейф-аль-Мулук вернулся с прогулки и вошел во дворец и забыл о своем брате Сайде, и никто ему о нем не напомнил. И оказался Сайд в тюрьме, и когда пленников вывели на работы по постройкам, Сайда взяли с ними, и он стал работать с пленниками, и скопилось на нем много грязи. И Сайд провел таким образом месяц, раздумывая о своих обстоятельствах и говоря про себя: "В чем причина моего заточения?" А Сейф аль-Мулук был отвлечен радостной жизнью и прочим.

    И случилось, что в один из дней Сейф-аль-Мулук сидел, и он вспомнил о своем брате Сайде и спросил невольников, бывших с ним: "Где юноша, который был с вами в такой-то день?" И невольники ответили: "А разве тыне сказал нам: "Отведите его в тюрьму?" - "Я не говорил вам таких слов, я сказал вам только: "Отведите его во дворец, где я живу", - сказал Сейф-аль-Мулук. И затем он послал царедворцев за Саидом, и его привели закованного и расковали от цепей и поставили перед Сейф-альМулуком. И тот спросил его: "О юноша, из какой ты страны?" - "Я из Египта, и мое имя - Сайд, сын везиря Фариса", - ответил юноша. И, услышав его слова, Сейфаль-Мулук сошел с ложа и бросился к Сайду и повис у него на шее, и он от радости заплакал сильным плачем и воскликнул: "О брат мой Сайд! Хвала Аллаху, что я жив и вижу тебя! Я твой брат Сейф-аль-Мулук, сын царя Асима!"

    И когда Сайд услышал слова своего брата и узнал его, они обняли друг друга и стали вместе плакать, и присутствующие дивились на них, а потом Сейф-аль-Мулук приказал взять Сайда и отвести его в баню. И его отвели в баню, а по выходе из бани, его одели в роскошные одежды и привели в покои Сейф аль-Мулука, и тот посадил Сайда к себе на ложе. И когда узнал обо всем Тадж-аль-Мулук, он сильно обрадовался встрече Сейф-аль-Мулука с его братом Саидом и пришел, и все трое сидели и разговаривали о том, что случилось с ними от начала до конца.

    А потом Сайд сказал: "О брат мой, о Сейф-аль-Мулук, когда утонули корабли и утонули невольники, я влез с несколькими невольниками на деревянную доску, и она плыла с нами по морю в течение целого месяца, а затем, после этого, ветер закинул нас, властью Аллаха великого, на остров. И мы вышли на этот остров голодные и оказались среди деревьев и стали есть плоды и занялись едой, и не успели мы опомниться, как вышли к нам люди, подобные ифритам, и вскочили на нас и сели нам на плечи, говоря: "Везите нас - вы стали нашими ослами".

    И я спросил того, кто сел на меня: "Что ты такое и почему ты на меня сел?" И, услышав от меня эти слова, он обвил мне одной ногой шею так, что я чуть не умер, а другой ногой ударил меня по спине, и я подумал, что он сломал мне спину. И я упал на землю, лицом вниз, а у меня не осталось больше сил от голода и жажды. И когда я упал, человек понял, что я голоден, и взял меня за руку, привел к дереву со множеством плодов - а это была груша - и сказал: "Ешь с этого дерева, пока не насытишься". И я ел с этого дерева, пока не насытился, и потом встал и пошел, не желая этого, и едва я прошел немного, тот человек вернулся ко мне и вскочил мне на плечи. И я то шел, то бежал, то трусил рысцой, а человек сидел на мне и смеялся, говоря: "Я в жизни не видел такого осла, как ты!"

    И случилось, что в какой-то день мы набрали несколько кистей винограда и положили ягоды в яму после того, как потоптали их ногами, и превратилась эта яма в большой пруд. И мы подождали несколько дней и пришли к этой яме и увидели, что солнце сварило эту воду и она превратилась в вино, и тогда мы стали пить и опьянели, и покраснели наши лица, и мы начали петь и плясать, одурев от опьянения. И наши седоки спросили нас: "Отчего у вас покраснели лица и что заставляет вас плясать и петь?" И мы сказали им: "Не спрашивайте об этом: чего вы хотите, спрашивая об этом?" - "Расскажите нам, чтобы мы узнали истину об этом деле", - сказали они, и тогда мы сказали им: "В этом виноваты выжимки винограда".

    И они пошли с нами в долину, где мы не могли отличить длины от ширины, и в этой долине были виноградные лозы, которым мы не видели ни начала, ни конца, а каждая кисть на них была весом ритлей в двадцать, и их все было легко сорвать. И седоки сказали нам: "Наберите этого", и мы собрали много винограда. И я увидел там большую яму, шире большого водоема, и мы наполнили ее виноградом и потоптали его ногами и сделали то же, что и в первый раз, и сок превратился в вино, и тогда мы сказали: "Оно дошло до предела зрелости. Из чего вы будете его пить?" - "У нас были ослы, как вы, и мы их съели, и от них остались головы. Напойте нас из их черепов", - сказали они. И мы напоили их, и они опьянели и легли, а их было около двухсот.

    И тогда мы сказали друг другу: "Разве недостаточно им на нас ездить, к тому же они нас потом съедят? Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Но мы усилим их опьянение, а потом убьем их, и избавимся и освободимся из их рук". И мы разбудили их и стали наполнять эти черепа и поить их, и они кричали: "Это горько!" А мы говорили им: "Зачем вы говорите: "Это горько!" Всякий, кто так говорит, умрет в тот же день, если не выпьет десять раз".

    И они испугались смерти и сказали нам: "Напоите пас по десять раз!" И когда они выпили по десяти раз, они опьянели, и их опьянение усилилось, и силы их потухли, и мы потащили их за руки. А потом мы набрали множество палок от лоз и положили их вокруг гулей и на них и разожгли огонь и остановились поодаль, смотря, что с ними будет..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Семьсот семьдесят вторая ночь

    Когда же настала семьсот семьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Сайд говорил: "Когда я и бывшие со мной невольники разожгли огонь и гули оказались посреди пламени, мы остановились поодаль, смотря, что с ними будет, а потом мы подошли к ним, когда огонь потух, и увидели, что они превратились в кучу пепла. И мы восхвалили Аллаха великого, который освободил нас от них и вывел нас с этого острова, и направились на берег моря, а потом мы расстались друг с другом, и что до меня и двух невольников, то мы шли, пока не дошли до большой рощи со множеством деревьев.

    И в роще мы занялись едой, и вдруг появился человек высокого роста, с длинной бородой, длинными ушами и глазами, точно два факела, и было перед ним много баранов, которых он пас, и с ним была еще толпа людей таких же, как он. И, увидя нас, он обрадовался и развеселился и приветствовал нас и воскликнул: "Добро пожаловать! Идите ко мне, я вам зарежу овцу из этого стада и изжарю и накормлю вас". И мы спросили его: "А где твое жилище?" И он сказал: "Близко от этой горы. Идите в ту сторону, пока не увидите пещеру, и войдите в нее. Там много гостей, таких, как вы; ступайте посидите с ними, пока мы не приготовим вам угощенья". И мы подумали, что его слова правда, и пошли в ту сторону, и вошли в пещеру, и увидели, что гости, которые там сидят, все слепые.

    И когда мы вошли, один из них сказал: "Я болен", - а другой сказал: "Я слаб". И мы спросили их: "Что это за слова вы говорите? Какова причина вашей слабости и болезни?" - "Кто вы?" - спросили слепые, и вы сказали: "Мы гости". И тогда слепые спросили: "Что ввергло вас в руки этого проклятого? Пет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Это гуль, который ест сынов Адама, и он ослепил нас и хочет нас съесть". "Как ослепил вас этот гуль?" - спросили мы их, и они сказали: "Он сейчас ослепит и вас, как нас". - "А как он вас ослепил?" - спросили мы, и слепые ответили: "Он принесет вам чашки с молоком и скажет: "Вы устали от путешествия - возьмите это молоко и попейте его". И когда вы его попьете, вы станете такими же, как мы".

    И тогда я сказал про себя: "Не остается нам спасения иначе, как хитростью", - и выкопал в земле яму и сел подле нее. А через минуту вошел к нам этот проклятый гуль, который нес чашки с молоком, и он подал чашку мне и чашку каждому из тех, кто был со мной, и сказал: "Вы пришли с берега и хотите пить: возьмите же это молоко и попейте его, пока я буду вам жарить мясо". И что до меня, то я взял чашку и, приблизив ее ко рту, вылил ее в яму и закричал: "Ах, пропал мой глаз, и я ослеп!" - и схватился рукой за глаз и стал плакать и кричать, а гуль смеялся и говорил: "Не бойся!" Что же касается двух моих товарищей, то они выпили молоко и ослепли.

    И проклятый в ют же час и минуту поднялся и запер вход в пещеру и, приблизившись ко мне, пощупал мне ребра и увидел, что я тощий и на мне совсем пет мяса, и потом он пощупал другого и увидел, что он толстый, и обрадовался. И он зарезал трех баранов и ободрал их и, принеся железные вертела, насадил на них мясо баранов. И положил его на огонь и изжарил, а потом он подал их моим товарищам, и они поели, и гуль поел вместе с ними. А затем он принес бурдюк, полный вина, и выпил вино и лег лицом вниз и захрапел. И я сказал себе: "Он погрузился в сон, по как мне его убить?"

    И я вспомнил о вертелах и, взяв два из них, положи и их на огонь и подождал, пока они не стали, как уголья. А потом я затянул пояс и, поднявшись на ноги, взял в руки железные вертела и, приблизившись к проклятому, приложил их ему к глазам и налег на них со всей силой. И вдруг гуль вскочил на ноги и хотел меня схватить, но был уже слеп, и я побежал от него внутрь пещеры, а он бежал за мной. И я сказал слепым, что были у гуля: "Что делать с этим проклятым?" И один из них сказал: "О Сайд, поднимись и взберись к этому углублению. Ты найдешь там блестящий меч. Возьми его и подойди ко мне, и я скажу тебе, что делать". И я поднялся к углублению и взял меч и подошел к тому человеку, и он сказал мне: "Возьми крепче меч и ударь им гуля посредине, он тотчас же умрет". И я побежал за гулом, который устал бегать и подошел к слепым, чтобы их убить. И, приблизившись к нему, я ударил его мечом по середине тела, так что он превратился в две половины.

    И гуль закричал мне: "О человек, если ты захотел меня убить, ударь меня второй раз!" И я собирался ударить его вторым ударом, но человек, который указал мне на меч, молвил: "Не ударяй его второй раз: он тогда не умрет, а будет жить и погубит нас..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Семьсот семьдесят третья ночь

    Когда же настала семьсот семьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Сайд говорил: "Когда я ударил гуля мечом, он крикнул: "О человек, если ты меня ударил и хотел меня убить, ударь меня еще раз!" И я собирался его ударить, но человек, который указал мне на меч, молвил: "Не ударяй его второй раз: он тогда не умрет, а будет жить и погубит нас". И я исполнил приказание этого человека и не ударил гуля, и проклятый умер. И тогда тот человек сказал мне: "Открой пещеру, и давай выйдем из нее - может быть, Аллах нам поможет, и мы избавимся от пребывания в этом месте". - "Для нас не будет теперь больше угрозы, - сказал я. - Мы лучше отдохнем и зарежем часть этих овец и попьем вина".

    И мы провели в этом месте два месяца и ели овец и плоды. И случилось, что в один день из дней мы сидели на берегу моря и увидели большой корабль, который показался на море. И мы стали делать знаки тем, кто на нем ехал, и кричать им, но они побоялись гуля (а они знали, что на этом острове живет гуль, который ест людей) и хотели убежать. И мы стали махать им концами наших тюрбанов и подошли ближе и начали им кричать. И тогда один из путников, у которого было острое зрение, сказал: "О собрание путников, я вижу, что эти существа - люди, как мы, и нет у них облика гулей". И путники поплыли в нашу сторону, мало-помалу, пока не приблизились к нам, и, убедившись, что мы люди, они приветствовали нас, и мы возвратили им приветствие и обрадовали их вестью об убиении этого проклятого гуля, и они поблагодарили нас.

    А потом мы запаслись на острове некоторыми плодами, которые там были, и сошли на корабль, и он плыл с нами, при хорошем ветре, в течение трех дней. А после этого поднялся против нас ветер, и стало очень темно, и не прошло и одного часа, как ветер повлек корабль к горе, и он разбился и доски его разлетелись. И предопределил мне Аллах великий уцепиться за одну из этих досок, и я сел на нее, и она плыла со мной два дня, и прилетел хороший ветер, и я сидел на этой доске, гребя ногами в течение некоторого времени, пока не привел меня Аллах великий благополучно к берегу.

    И потом я вошел в этот город и был чужеземцем одиноким, покинутым и не знал, что делать, и голод мучил меня, и постигли меня величайшие тяготы. И я пришел на городской рынок и спрятался и снял с себя этот кафтан, говоря в душе: "Продам его и буду сыт, пока не исполнит Аллах то, что он исполни!" И потом, о брат мой, я взял кафтан в руки, и люди смотрели на него и набавляли цену, пока не пришел ты и не увидал меня и не приказал отвести меня во дворец, и слуги взяли меня и заточили. А потом ты вспомнил обо мне, после этого долгого срока, и призвал меня к себе, и я рассказал тебе о том, что со мной случилось, и слава Аллаху за нашу встречу!"

    И когда Сейф-аль-Мулук и Тадж-аль-Мулук, отец Девлет-Хатун услышали рассказ везиря Сайда, они удивились сильным удивлением, и Тадж-аль-Мулук, отец Девлет-Хатун, приготовил прекрасное место для Сейфаль-Мулука и его брата Сайда. И Девлет-Хатун стала приходить к Сейф-аль-Мулуку и благодарить его и разговаривала с ним о его благодеяниях, и везирь Сайд сказал ей: "О царевна, от тебя желательна помощь в достижении его цели". И Девлет-Хатун ответила: "Хорошо, я постараюсь для того, что он хочет, чтобы достичь желаемого, если захочет того Аллах великий". А потом она обратилась к Сейф-аль-Мулуку и сказала ему: "Успокой свою душу и прохлади глаза!"

    Вот что было с Сейф-аль-Мулуком и его везирем Саидом. Что же касается до царевны Бади-аль-Джемаль, то до нее дошли вести о возвращении ее сестры ДевлетХатун к отцу, в его царство, и она сказала: "Непременно следует ее посетить и приветствовать ее в роскошном уборе, драгоценностях и одеждах". И она отправилась к ней, и когда она приблизилась к царству отца царевны Девлет-Хатун, та встретила ее и пожелала ей мира и обняла ее и поцеловала между глаз, а царевна Бади-альДжемаль поздравила Девлет-Хатун с благополучием.

    А потом они сели и стали разговаривать, и Бади-альДжемаль спросила Девлет-Хатун: "Что случилось с тобой на чужбине?" И Девлет-Хатун ответила: "О сестрица, не спрашивай, какие случились со мной дела! О, какие терпят люди бедствия!" - "А как так?" - спросила Бадиаль-Джемаль, и Девлет-Хатун молвила: "О сестрица, я была в Высоком Дворце, и владел мною там сын Синего царя". И она рассказала ей остальную свою историю с начала до конца, а также историю Сейф-аль-Мулука и поведала о том, что случилось с ним во дворце и какие он терпел бедствия и ужасы, пока не дошел до Высокого Дворца, и как он убил сына Синего царя и сорвал двери и построил из них корабль и сделал к нему весла и как он прибыл сюда. И Бади-аль-Джемаль удивилась и воскликнула: "Клянусь Аллахом, о сестрица, это одно из самых диковинных чудес!" - "Я хочу рассказать тебе о корне всей его истории, но меня удерживает от этого стыд", - сказала потом Девлет-Хатун. И Бади-аль-Джемаль молвила: "Чего же стыдиться? Ты ведь моя сестра и подруга, и между мной и тобой было многое, и я знаю, что ты ищешь для меня лишь добра. Почему же ты меня стыдишься? Расскажи мне то, что у тебя есть, не стыдясь меня, и не скрывай от меня ничего".

    И тогда Девлет-Хатун сказала: "Он увидел твое изображение на капитане, который твой отец послал Сулейману, сыну Дауда - мир с ними обоими! - и Сулейман не развертывал его и не смотрел, что на нем есть. И он прямо послал его царю Асиму ибн Сафвану, царю Египта, в числе подарков и редкостей, которые он ему послал.

    А царь Асим отдал кафтан своему сыну Сейф-аль-Мулуку, прежде чем его развернуть. И когда Сейф-альМулук взял его и развернул и хотел надеть, он увидел на нем твое изображение и влюбился в него и пошел тебя искать и испытал все эти беды из-за тебя..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Семьсот семьдесят четвертая ночь

    Когда же настала семьсот семьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Девлет-Хатун рассказала Бади-альДжемаль о начале любви к ней Сейф-аль-Мулука и его страсти к ней и сказала, что причина этого в кафтане, на котором было ее изображение, и что когда Сейф-альМулук увидел это изображение, он ушел из своего царства, обезумев от любви, и скрылся от своих родных из-за нее. "Он испытал те бедствия, которые испытал, из-за тебя", - сказала она. И Бади-аль-Джемаль воскликнула (а ее лицо раскраснелось, и ей стало стыдно перед Девлет-Хатун): "Этого никогда не будет! Люди не подходят к джиннам". Но тут Девлет-Хатун принялась описывать ей Сейф-аль-Мулука и красоту его лица и поведение и доблесть, и не переставая расхваливала его и перечисляла его достоинства, и наконец сказала: "О сестрица, ради Аллаха великого и ради меня, пойди поговори с ним и скажи ему хотя бы одно слово". Но Бади-аль-Джемаль воскликнула: "Этих слов, которые ты говоришь, я не стану слушать и не послушаюсь тебя!" И было так, словно она ничего о нем не слышала, и в ее сердце не запало ничего из рассказов о

    любви Сейф-аль-Мулука и красоте его лица, его поведении и доблести. А ДевлетХатун стала ее умолять и целовать ей ноги, говоря: "О Бади-аль-Джемаль, во имя молока, которым мы с тобой вскормлены, и во имя надписи, которая на перстне Сулеймана, - мир с ним! - выслушай от меня такие слова: ведь я обязалась перед ним в Высоком Дворце показать ему твое лицо; заклинаю тебя Аллахом, покажи ему себя один раз, ради меня, и ты тоже на него посмотришь". И она плакала и умоляла Бади-аль-Джемаль, целуя ей руки и ноги, пока царевна не согласилась и не сказала: "Ради тебя я покажу ему мое лицо один раз".

    И тогда сердце Девлет-Хатун успокоилось, и она поцеловала ей руки и ноги и, выйдя, пошла в самый большой дворец, который стоял в саду. И она велела невольницам устлать его коврами и поставить в нем золотое ложе и расставить рядами сосуды с вином, а потом Девлет-Хатун вошла

    к Сейф-аль-Мулуку и его везирю Сайду, которые сидели у себя, и обрадовала Сейф-аль-Мулука вестью о достижении его цели и осуществлении желаемого. "Отправляйся в сад с твоим братом, и войдите во дворец и спрячьтесь от людских глаз, чтобы не увидел вас никто из находящихся во дворце, а я приду туда с Бади-альДжемаль", - сказала она. И Сейф-аль-Мулук с Саидом поднялись и пошли в то место, которое указала им Девлет-Хатун, и, войдя туда, они увидели, что там поставлено золотое ложе и на нем лежат подушки и есть там кушанья и вино. И они просидели некоторое время, а потом Сейф-аль-Мулук вспомнил свою возлюбленную, и его грудь стеснилась, и взволновалась в нем тоска и страсть. И он поднялся и пошел и вышел из дворцового прохода, и брат его Сайд последовал за ним. Но Сейфаль-Мулук сказал ему: "О брат мой, сиди на месте и не следуй за мной, пока я к тебе не приду!" И Сайд сел, а Сейф-аль-Мулук спустился и вошел в сад, пьяный от вина страсти и смятенный крайней любовью и увлечением, и потрясла его любовь, и одолела его страсть, и он произнес такие стихи:

    "О дивно прекрасная, ты лишь нужна мне!

    Пожалей же - пленен к тебе я любовью!

    Ты желанье, мечта моя, моя радость,

    И не хочет любить других мое сердце!

    О, если б узнать: известно ль тебе, как я плачу

    Ночью длинной, не зная сна, и рыдаю?

    Прикажи мне, чтоб сон слетел к моим векам,

    Может статься, во сне тебя я увижу.

    О, смягчись же к безумному, что так любит,

    Из пучины жестокости его вырви!

    Пусть прибавит Аллах тебе блеска, счастья,

    И все люди пусть выкупом тебе будут!

    Соберет пусть влюбленных всех мое знамя,

    А твое соберет к себе всех красавиц".

    И потом он заплакал и произнес еще такие два стиха:

    "Дивно прекрасная стала целью моей навек,

    В глубинах души она теперь - моя тайна"

    Когда говорю я - речь моя о красе ее,

    А если молчу, лишь к ней привязано сердце".

    И потом он горько заплакал и произнес еще такие стихи:

    "И в сердце моем огонь сильней разгорается,

    Желаю я вас одних, и страсть моя длится.

    Склоняюсь я к вам и не склоняюсь к другим совсем,

    Прощенья я жду от вас, - влюбленный вынослив,

    Чтоб сжалились вы над тем, чью плоть изнурила страсть,

    Кто слабым от страсти стал, чье сердце недужно.

    Так сжальтесь, помилуйте и будьте щедрой вы.

    От вас я не отойду, измены не зная".

    И потом он заплакал и произнес еще такие два стиха:

    "Стал я близок с тоской моей, как со страстью,

    И бежит от очей покой, как бежишь ты.

    Рассказал, что ты сердишься, твой посланник,

    Да избавит Аллах от зла такой речи!"

    А потом Сайд, заждавшись царевича, вышел из дворца, чтобы поискать его в саду, и увидел, что он ходит по саду в смятении и говорит такие стихи:

    "Аллах, Аллах великий, поклянусь я том,

    Произносит кто из Корана суру "Создателя",

    Коль бродил мой взор по красотам тех, кого видел я,

    Вечно образ твой, о прекрасная, говорил со мной".

    И потом Сейф-аль-Мулук и его брат Сайд встретились и стали гулять в саду и есть плоды, и вот что было с Саидом и Сейф-аль-Мулуком. Что же касается ДевлетХатун, то когда она пришла с Бади-аль-Джемаль во дворец, они вошли туда после того, как евнухи разубрали его всевозможными украшениями и сделали все, что приказала им Девлет-Хатун, и приготовили для Бади-альДжемаль золотое ложе, чтобы ей сидеть на нем, и, увидев это ложе, Бади-аль-Джемаль села на него. А рядом с нею было окно, выходившее в сад, и евнухи принесли всякие роскошные кушанья, и Бади-аль-Джемаль с Девлет-Хатун начали есть и ели, пока та не насытилась. А затем она велела подать всякие сладости, и евнухи принесли их, и обе девушки поели их досыта и вымыли руки. А после этого Девлет-Хатун приготовила напитки и сосуды для вина и расставила кувшины и чаши, и стала Девлет-Хатун наполнять кубок и поить Бади-аль-Джемаль, а потом она наполняла чашу и пила сама. И Бади-аль-Джемаль посмотрела в окно, которое было рядом с нею и выходило в сад, и увидела, какие там плоды и деревья, и она бросила взгляд в сторону Сейф-аль-Мулука и увидела его, когда он ходил по саду, а сзади него шел везирь Сайд. И услыхала она, как Сейф-аль-Мулук говорит стихи, рассыпая обильные слезы, и когда она взглянула на него, этот взгляд оставил в ней тысячу вздохов..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Семьсот семьдесят пятая ночь

    Когда же настала семьсот семьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Бади-аль-Джемаль увидела Сейф-аль-Мулука, который ходил по саду, она посмотрела на него взором, оставившим в ней тысячу вздохов, и обернулась к ДевлетХатун (а вино заиграло в ее членах) и сказала: "О сестрица, что это за юноша, которого я вижу в саду, и он в смятении, взволнован, грустен и печален?" - "Не позволишь ли ты ему прийти к нам, чтобы мы на него посмотрели?" - спросила Девлет-Хатун, и Бади-аль-Джемаль молвила: "Если тебе возможно его привести, приведи его".

    И Девлет-Хатун позвала Сейф-аль-Мулука и сказала ему: "О царевич, поднимайся к нам и приходи с твоей красотой и прелостью". И Сейф-аль-Мулук узнал голос Девлет-Хатун и поднялся во дворец, и, когда его взор упал на Бади-аль-Джемаль, он распростерся, покрытый беспамятством. И Девлет-Хатун брызнула на него немного розовой воды, и он очнулся от беспамятства и встал и поцеловал землю перед Бади-аль-Джемаль. И та оторопела при виде его красоты и прелести, а Девлет-Хатун сказала: "Знай, о царевна, что это Сейф-аль-Мулук, через чьи руки, по приговору Аллаха великого, пришло мое спасение. Он тот, с кем случились из-за тебя сполна все бедствия, и я хочу, чтобы ты окинула его всего взором". И Бади-аль-Джемаль сказала, рассмеявшись: "А кто верен обетам, чтобы был им верен этот юноша? У людей ведь нет любви". И Сейф-аль-Мулук воскликнул: "О царевна, отсутствия верности не будет у меня никогда, и не все твари одинаковы". И потом он заплакал перед нею и произнес такие стихи:

    "О дивно прекрасная, над грустным ты смилуйся,

    Печален он, изнурен, и глаз его бодрствует,

    Во имя тех прелестен, что лик твой собрал в себе

    И бел и румян ведь он, как цвет анемона,

    Не мсти наказанием разлуки больному ты,

    От долгой разлуки плоть моя погибает.

    Желание кот мое, и в этом предел надежд,

    И сблизиться я хочу насколько возможно".

    И потом он заплакал горьким плачем, и любовь и страсть овладели им, и он приветствовал Бади-аль-Джемаль такими стихами:

    "Привет от влюбленного, что страстью порабощен,

    Ведь вес благородные добры к благородным.

    Привет вам! Да не лишусь я вашего призрака

    И пусть не лишатся вас дома и покои!

    Ревнуя, не называю вашего имени

    Влюбленный к любимому всегда ведь стремится.

    Не надо же прерывать к влюбленному милостей,

    Ведь губит его печаль, и тяжко он болен.

    Блестящие звезды я пасу, и боюсь я их,

    А ночь моя от любви продлилась чрезмерной.

    Терпения уже нет, и нет уже хитрости

    Какие слова скажу в ответ на вопросы?

    Привет от Аллаха вам в минуту суровости,

    Привет от влюбленного - влюбленный вынослив!"

    А потом, от великого волненья и страсти, он произнес еще такие стихи:

    "Когда б к другим стремился, о владыки, я,

    Желанного от вас я не добился бы.

    О, кто красоты все присвоил, кроме вас,

    Так что в них стоит воскресенья день предо мной теперь?

    Не бывать тому, чтоб утешился я в любви моей,

    Ведь за вас я отдал и сердца кровь и последний вздох".

    А окончив свои стихи, он горько заплакал, и Бади-альДжемаль сказала ому: "О царевич, я боюсь, что, если я обращусь к тебе полностью, я не найду у тебя любви и дружбы. В людях нередко бывает добра мало, а вероломства много, и знай, что господин наш Сулейман, сын Дауда, - мир с ними обоими! - взял Билькис по любви, а когда увидел другую женщину, лучше нее, отвернулся от нее к той другой". - "О мое око, о моя душа, - воскликнул Сейф-аль-Мулук, - не создал Аллах всех людей одинаковыми, и я, если захочет Аллах, буду верен обету и умру под твоими ногами! Ты скоро увидишь, что я сделаю, в согласии с тем, что я говорю, и Аллах за то, что я говорю, поручитель". И Бади-аль-Джемаль сказала ему: "Садись и успокойся и поклянись мне достоинством твоей веры, и дадим обет, что мы не будем друг друга обманывать. Кто обманет своего друга, тому отомстит великий Аллах!"

    И, услышав от нее эти слова, Сейф-аль-Мулук сел, и каждый из них вложил руку в руку другого, и оба поклялись, что не изберут, кроме любимого, никого из людей или джиннов. И они просидели некоторое время, обнявшись и плача от сильной радости, и одолело Сейф-альМулука волнение; и он произнес такие стихи:

    "Заплакал я от любви, тоски и волнения

    О той, кого полюбил душою и сердцем я.

    Давно я покинул вас, и сильно страдаю я.

    Но все же бессилен я к любимой приблизиться.

    И горесть моя о той, кого не могу забыть,

    Хулителям знать дает о части беды моей.

    Стеснилось, поистине, когда-то просторное

    Терпенья ристалище - нет силы и мочи нет!

    Узнать бы, соединит ли снова Аллах с тобой,

    Минуют ли горести и боль и страдания!"

    А после того как Бади-аль-Джемаль и Сейф-аль-Мулук поклялись друг другу, Сейф-аль-Мулук поднялся и пошел, и Бади-аль-Джемаль тоже пошла, и с нею была невольница, которая несла кое-какую еду и кувшины, наполненные вином. И Бади-аль-Джемаль села, и невольница поставила перед ней кушанье и вино, и они просидели не более минуты, и вдруг подошел Сейф-аль-Мулук. И Бади-аль-Джемаль встретила его приветствием, и они обнялись и сели..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Семьсот семьдесят шестая ночь

    Когда же настала семьсот семьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Бади-аль-Джемаль принесла кушанье и вино и пришел Сейф-аль-Мулук, она встретила его приветствием, и они просидели некоторое время за едой и питьем. А потом Бади-аль-Джемаль сказала: "О царевич, когда ты войдешь в сад Ирема, ты увидишь, что там поставлен большой шатер из красного атласа с зеленой шелковой подкладкой. Войди в этот шатер и укрепи свое сердце - ты увидишь старуху, которая сидит на ложе из червонного золота, украшенном жемчугом и драгоценностями. А когда войдешь, пожелай ей мира, чинно и пристойно, и посмотри в сторону ложа: ты увидишь под ним сандалии, затканные золотыми нитками и украшенные дорогими металлами. Возьми эти сандалии, поцелуй их и приложи к голове, а потом положи их под мышку правой руки и стой перед старухой молча, опустив голову. А когда она тебя спросит и скажет тебе: "Откуда ты пришел, как ты сюда добрался, кто указал тебе это место и для чего ты взял эти сандалии?" - молчи, пока не придет вот эта невольница. Она поговорит со старухой и смягчит ее к тебе и умилостивит ее словами, и, может быть, Аллах великий смягчит к тебе ее сердце, и она согласится на то, что ты хочешь".

    И потом Бади-аль-Джемаль позвала эту невольницу (а имя ее было Марджана) и сказала ей: "Во имя любви ко мне исполни это дело сегодня и не будь небрежна при исполнении его. Если ты исполнишь его в сегодняшний день, ты свободна, ради лика Аллаха великого, и будет тебе уважение, и не найдется у меня никого тебя дороже, и я никому не открою своих тайн, кроме тебя". - "О госпожа моя и свет моего глаза, скажи мне, каково твое приказание, чтобы я его тебе исполнила на голове и па глазах!" - сказала Марджана. И Бади-аль-Джемаль молвила: "Спеси этого человека на плечах и доставь его в сад Ирема, к моей бабке, матери моего отца. Доставь его к ее шатру и оберегай его, и когда вы войдете с ним в шатер, ты увидишь, что он возьмет сандалии и поклонится моей бабке, и та скажет ему: "Откуда ты, какой дорогой ты пришел, кто привел тебя к этому месту, для чего ты взял эти сандалии и что у тебя за нужда, может быть, я тебе ее исполню?" И тогда войди поскорее и пожелай моей бабке мира и скажи ей: "О госпожа, это я его сюда привела. Он сын пара Египта, и это он отправился в Высоким Дворец и убил сына Синего царя и освободил царевну Девлет-Хатун и доставил ее к отцу невредимой. Его послали со мной, и я доставила его к тебе, чтобы он все тебе рассказал и обрадовал тебя вестью об ее спасении и ты бы его наградила". А потом спроси ее: "Заклинаю тебя Аллахом, разве этот юноша не красив, о госпожа?" И она тебе скажет: "Да красив", тогда скажи ей: "О госпожа, он совершенен по чести, благородству и доблести, он правитель Египта и его царь и собрал в себе все похвальные качества". И когда она тебя спросит: "Какова же его нужда?" - скажи ей: "Моя госпожа тебя приветствует и спрашивает тебя: "Доколе будет она сидеть в доме незамужняя, без замужества? Время затянулось над нею, и чего вы хотите, не выдавая ее замуж? Почему бы тебе не выдать ее, пока жива ты и жива ее мать, как делают с другими девушками?" И когда она тебе скажет: "Как же нам сделать, чтобы выдать ее замуж? Если бы она когонибудь знала или кто-нибудь запал бы ей в сердце, она бы рассказала нам, и мы бы трудились для нее в том, что она хочет, до пределов возможного", скажи ей: "О госпожа, твоя дочь говорит тебе: "Вы хотели выдать меня замуж за Сулеймана, - мир с ним! - и нарисовали ему мой образ на кафтане, но не было ему во мне доли, и он послал кафтан царю Египта, а тот отдал его своему сыну, и царевич увидал мой образ, на нем нарисованный, и полюбил меня и оставил царство своего отца и своей матери и отвернулся от земной жизни с тем, что в ней есть, и пошел наобум блуждать по свету и испытал из-за меня величайшие беды и ужасы".

    И невольница подошла к Сейф-аль-Мулуку и сказала ему: "Зажмурь глаза!" И когда он сделал это, она взяла его и полетела с ним по воздуху, а через некоторое время сказала. "О царевич, открой глаза!" И Сейф-аль-Мулук открыл глаза и увидел сад (а это был сад Ирема), а невольница Марджана сказала ему: "Войди, о Сейф-аль-Мулук, в этот шатер". И помянул Сейф-аль-Мулук Аллаха и вошел и напряг зрение, всматриваясь в сад, и увидел он, что старуха сидит на ложе и ей прислуживают невольницы. И он подошел к старухе, чинно и пристойно, и, взяв сандалии, поцеловал их и сделал то, что говорила ему Бади-аль-Джемаль. И тогда старуха спросила его: "Кто ты, откуда ты пришел, из какой ты страны, кто привел тебя в это место и почему ты взял сандалии и поцеловал их? Когда ты мне говорил о какой-нибудь нужде, и я ее тебе не исполнила?"

    И тут вошла невольница Марджана и приветствовала старуху, чинно и пристойно, и произнесла слова Бади-аль-Джемаль, которые та ей сказала. И, услышав эти слова, старуха закричала на нее и рассердилась и воскликнула: "Откуда будет между людьми и джиннами согласие?.."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Семьсот семьдесят седьмая ночь

    Когда же настала семьсот семьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что старуха, услышав от невольницы такие слова, разгневалась сильным гневом и воскликнула: "Откуда между людьми и джиннами согласие?" И Сейф-аль-Мулук сказал: "Я буду жить с тобою в согласии и стану твоим слугой и умру в любви к тебе и буду соблюдать обет и не стану смотреть па другую, и ты увидишь мою правдивость и отсутствие лжи и мое прекрасное благородство, если захочет великий Аллах".

    И старуха подумала некоторое время, опустив голову, а затем она подняла голову и сказала: "О прекрасный юноша, будешь ли ты соблюдать обет и клятву?" И Сейфаль-Мулук ответил: "Да, клянусь тем, кто вознес небеса и простер землю над водою, я буду соблюдать обет". И тогда старуха молвила: "Я исполню твою просьбу, если захочет Аллах великий. Но ступай сейчас же в сад, погуляй там и поешь плодов, которым нет равных и не существует на свете им подобных, а я пошлю за моим сыном Шахьялем. И когда он придет, поговорю с ним, и но будет ничего, кроме блага, если захочет великий Аллах, так как он не станет мне прекословить и не выйдет изпод моей власти, и я женю тебя на его дочери Бади-альДжемаль. Успокой же твою душу - царевна будет тебе женой, о Сейф-аль-Мулук".

    И, услышав от нее эти слова, Сейф-аль-Мулук поблагодарил ее и поцеловал ей руки и ноги и вышел от нее, направляясь в сад. А что касается старухи, то она обратилась к той невольнице и сказала ей: "Выйди поищи моего сына Шахьяля и посмотри, в каком он краю и месте, и приведи его ко мне". И невольница пошла и стала искать царя Шахьяля и встретилась с ним и привела его к его матери.

    Вот что было с нею. Что же касается Сейф-аль-Мулука, то он стал гулять по саду, и вдруг пять джиннов (а они были из приближенных Синего царя) увидели его и сказали: "Откуда этот юноша и кто привел его в это место? Может быть, это он убил сына Синего царя". И потом они сказали друг другу: "Мы устроим с ним хитрость и спросим его и все у него выспросим". И они стали подходить, понемногу, и подошли к Сейф-аль-Мулуку на краю сада и сели подле него и сказали: "О прекрасный юноша, ты не оплошал, убивая сына Синего царя и освободив Девлет-Хатун, - это был вероломный пес, и он схитрил с нею, и если бы Аллах не послал тебя к ней, она бы никогда не освободилась. Но как ты его убил?" И Сейф-аль-Мулук посмотрел на них и сказал: "Я убил его этим перстнем, который у меня на пальце".

    И тогда джинны уверились, что это он убил сына их царя, и двое схватили Сейф-аль-Мулука за руки и двое за ноги, а нос задний зажал ему рот, чтобы он не закричал и его бы не услышали люди царя Шахьяля и не спасли бы его из их рук. И потом они понесли его и полетели с ним и летели не переставая, пока не спустились подле их царя. И

    они

    поставили Сейф-аль-Мулука перед царем и сказали: "О царь времени, мы принесли тебе убийцу твоего сына". - "Где он?" - спросил царь, и джинны ответили: "Вот!" И Синий царь сказал: "Ты ли убил моего сына, последний вздох моего сердца и свет моего взора, без права на это и без греха, который он с тобой совершил?" - "Да, - ответил Сейф-аль-Мулук, - я убил его, но сделал это за его притеснения и враждебность, так как он хватал царских детей и уносил их к Заброшенному Колодцу, в Высокий Дворец и разлучал их с родными и развратничал с ними. Я убил ею этим перстнем, который у меня на пальце, и поспешил Аллах отправить его дух в огонь (а скверное это обиталище!)".

    И уверился Синий царь, что это и есть убийца его сына, без сомнения, и тогда он позвал своего везиря и сказал ему: "Вот убийца моего сыча, наверное и без сомнения: что же ты мне посоветуешь с ним сделать? Убить ли мне его самым скверным убиением, - или пытать его тягчайшим мучением, или что мне еще сделать?" И великий везирь сказал: "Отрежь ему какой-нибудь член"; а другой сказал: "Бей его каждый день сильным боем"; а третий сказал: "Разрежь его посредине"; а четвертый сказал: "Отрежьте ему все пальцы и сожгите их огнем"; а пятый сказал: "Распните его"; и каждый стал говорить соответственно своему мнению.

    А у Синего царя был старый эмир, обладавший опытностью в делах и знанием обстоятельств тогдашних времен, и он молвил: "О царь времени, я скажу тебе слово, а ты решишь, слушать ли то, что я тебе посоветую". А этот везирь был советником ею царства и главарем его правления, и царь слушал его слова и поступал согласно его мнению и не прекословил ему ни в чем. И везирь поднялся на ноги и поцеловал землю меж его рук и сказал: "О царь времени, если я дам тебе совет в этом деле, последуешь ли ты ему и дашь ли ты мне пощаду?" - "Высказывай твой совет, и тебе будет пощада", - ответил царь. И везирь сказал: "О царь времени, если ты убьешь этого человека и не примешь моего совета и не уразумеешь моих слов, убиение его в это время будет неправильно. Он в твоих руках, под твоей охраной и твой пленник, и когда ты его потреблешь, nы найдешь его и сделаешь с ним что захочешь. Потерпи же, о царь времени, этот человек вошел в сад Ирема и женился на Бади-альДжемаль, дочери царя Шахьяля, и стал одним из них. А твои приближенные схватили его и привели к тебе, и он не скрывал своих обстоятельств ни от них, ни от тебя. И если ты его убьешь, царь Шахьяль будет искать за него мести и станет враждовать с тобой и придет к тебе с войском из-за своей дочери, а у тебя нет силы против его войска, и тебе с ним не справиться".

    И царь послушался в этом везиря и велел заточить царевича, и вот что случилось с Сейф-аль-Мулуком. Что же касается госпожи, бабки Бади-аль-Джемаль, то, встретившись со своим сыном Шахьялем, она послала невольницу искать Сейф-аль-Мулука. И та не нашла его и вернулась к своей госпоже и сказала: "Я не нашла его в саду и послала за рабочими в сад и спросила их про Сейф-альМулука, и они сказали: "Мы видели, как он сидел под деревом, и вдруг пять человек из людей Синего царя сели подле него и стали с ним разговаривать, а потом они подняли его и заткнули ему рот и полетели с ним и исчезли". И когда госпожа, бабка Бади-аль-Джемаль, услышала от невольницы эти слова, они не показались ей ничтожными, и она развевалась великим гневом и поднялась на ноги и сказала своему сыну, царю Шахьялю: "Как это - ты царь, а люди Синего варя приходят к нам в сад, хватают нашего гостя и уносят его невредимые, а ты жив".

    И мать Шахьяля стала подстрекать его, говоря: "Не подобает, чтобы кто-нибудь преступал против нас меру, когда ты жив". И Шахьяль молвил: "О матушка, этот человек убил сына Синего царя (а он джинн), и Аллах бросил его в руки его отца. Как же я пойду к нему и стану с ним враждовать из-за этого человека?" - "Пойди к нему и потребуй от него нашего гостя, и если он в живых и Синий царь отдаст его тебе, бери его и приходи, - сказала госпожа. - А если он его убил, захвати Синего царя живым, вместе с его детьми и харимом и всеми, кто ищет у него убежища из его приближенных, и приведи их ко мне живыми, чтобы я их зарезала своей рукой и разорила бы его земли. А если ты этого не сделаешь, я не сочту, что ты отплатил мне за мое молоко, и воспитание, которым я воспитала тебя, будет запретно..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Семьсот семьдесят восьмая ночь

    Когда же настала семьсот семьдесят восьмая ночь, она сказала "Дошло до меня, о счастливый царь, бабка Бади-аль-Джемаль сказала своему сыну Шахьялю: "Пойди к Синему царю и посмотри, что с Сейф-аль-Мулуком. А если ты не пойдешь к Синему царю и не сделаешь того, что я тебе приказала, я не сочту, что ты отплатил мне за мое молоко, и твое воспитание будет запретно".

    И царь Шахьяль поднялся и приказал своим войскам выступать и отправился к Синему царю из уважения к своей матери, чтобы сделать угодное ее душе и ради ее любимых и из-за того, что было предопределено в безначальности. И Шахьяль пошел со своим войском, и они шли не останавливаясь, пока не пришли к Синему царю, и оба войска встретились и начали сражаться, и был разбит Синий царь со своим войском, и схватили его детей, и больших и малых, и вельмож его правления и знатных людей, и связали их и привели к парю Шахьялю. И тот сказал: "О Синий, где Сейф-аль-Мулук, этот человек - мой господин. Синий царь ответил "О Шахьяль, ты джинн и я джинн, и неужели ради человека, который убил моего сына, ты делаешь такие дела? Он убил моего сына, последний вздох моею сердца и отдых моей души, и как ты совершил все эти поступки и пролил кровь стольких то и стольких-то тысяч джиннов?" - "Оставь эти речи, сказал ему царь Шахьяль. - Если он жив, приведи его, и я отпущу тебя и отпущу всех, кого я захватил из твоих детей, а если ты его убил, я тебя зарежу вместе с твоими детьми". - "О царь, разве он тебе дороже моего сына?" - спросил Синий царь. И царь Шахьяль воскликнул: "Твой сын быт притеснитель, так как он похищал детей людей и царских дочерей и сажал их в Высокий Дворец у Заброшенного Колодца и развратничал с ними". - "Он у меня, но помири пас с ним", - сказал Синий царь.

    И царь Шахьяль помирил их и наградил и написал между Синим царем и Сейф-аль-Мулуком свидетельство относительно убиения его сына, и царь Шахьяль принял юношу. И он угостил людей Синего царя хорошим угощением, и Синий царь провел у него со своими воинами три дня. А потом Шахьяль взял Сейф-аль-Мулука и привел его к своей матери, и га сильно ему обрадовалась, а Шахьяль удивился красоте Сейф-аль-Мулука и его прелести и совершенству. И Сейф-аль-Мулук рассказал ему свою историю, с начала до конца, и рассказал о том, что у него произошло с Бади-аль-Джемаль, и потом царь Шахьяль сказал: "О матушка, раз ты на это согласна - вниманье и повиновенье во всяком деле, которое угодно тебе! Возьми его, отправляйся с ним в Серендиб и устрой там торжество великое, - это красивый юноша, и он испытал ужасы из-за моей дочери".

    И бабка Бади-аль-Джемаль выехала со своими невольницами, и они достигли Серендиба и вошли в сад, принадлежащий матери Девдет-Хатун, и Бади-аль-Джемадь увидела Сейф-аль-Мулука после того, как они отправились в шатер и встретились. И старуха рассказала им о том, что у него случилось с Синим царем и как он приблизился к смерти в тюрьме Синего царя, - а в повторении нет пользы.

    И потом царь Тадж-аль-Мулук, отец Девлет-Хатун, собрал вельмож своего царства и заключил договор Бадиаль-Джемаль с Сейф-аль-Мулуком и стал награждать роскошными одеждами и поставил людям кушанья.

    И

    тут Сейф-аль-Мулук поднялся и поцеловал землю перед Таджаль-Мулуком и сказал: "О царь, прощенье! Я попрошу тебя об одном деле и боюсь, что ты воротишь мне мою просьбу". - "Клянусь Аллахом, - ответил Тадж-аль-Мулук, если бы ты потребовал моей души, я не отказал бы тебе ради того добра, которое ты сделал". - "Я хочу, - сказал Сейф-аль-Мулук, чтобы ты выдал царевну Девлет-Хатун за моего брата Сайда, и мы все стали бы твоими слугами". И Тадж-аль-Мулук отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" - а затем вторично собрал вельмож царства и заключил договор своей дочери Девлет-Хатун с Саидом, я кадии написали запись.

    А когда кончили писать запись, рассыпали золото и серебро, и царь велел украшать город, а потом устроили торжество. И Сейф-аль-Мулук вошел к Бади-аль-Джемаль, и Сайд вошел к Девлет-Хатун в одну и ту же ночь. И Сейф-аль-Мулук оставался наедине с Бади-аль-Джемаль сорок дней, и в какой-то день она сказала ему: "О царевич, осталась ли у тебя в сердце печаль о чем-нибудь?" - "Аллах спаси! - воскликнул Сейф-аль-Мулук. - Я исполнил мою мечту, и не осталось у меня в сердце никакой печали, но я хочу встретиться с моим отцом и с моей матерью в земле Египта и посмотрев, остались ли они здоровыми, или нет".

    И Бади-аль-Джемаль приказала нескольким своим слугам доставить его с Саидом в землю Египта, и Сейф-альМулук встретился со своим отцом и с матерью, и Сайд тоже, и они провели с ними неделю. А потом каждый из них простился с отцом и с матерью, и они отправились в город Серендиб. И всякий раз, как их охватывала тоска по родным, они ездили к ним и возвращались. И Сейфаль-Мулук жил с Бади-аль-Джемаль наилучшей и приятнейшей жизнью, и Сайд с Девлет-Хатун так же, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний.

    Да будет же слава живому, который не умирает, он сотворил тварей и определил им смерть, он первый без начала и последний без конца! Вот конец того, что дошло до нас из рассказа о Сейф-аль-Мулуке и Бади-аль-Джемаль, а Аллах лучше знает правду и истину".

    


    Получить подарок Получить подарок Поздравляем! Вы дочитали до конца, и компании такси UBER и Gettaxi дарят вам по 300 рублей на первые поездки. Пройдите по ссылке, чтобы получить свой подарок:
    Получить 300 рублей от UBER! Получить 300 рублей от Gettaxi!