Скачать сказку в формате PDF

1001 ночь.

Рассказ о Маруфе-башмачнике

  • Рассказ о Маруфе-башмачнике, ночи 989-994
  • Рассказ о Маруфе-башмачнике, ночи 995-1001

    Девятьсот девяносто пятая ночь

    Когда же настала девятьсот девяносто пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что царевна говорила своему отцу: "Моему мужу пришло письмо от его слуг такого содержания: кочевники не дали нам идти по дороге. Вот причина пашей задержки. Они отняли у нас двести тюков тканей из поклажи и убили из нас пятьдесят невольников".

    И когда до Маруфа дошла эта весть, он воскликнул: "Да обманет их Аллах! Как это они сражаются с кочевниками из-за двухсот тюков товаров, и что значат двести тюков? Им не следовало задерживаться из-за этого: ведь цена двухсот тюков - семь тысяч динаров. Но мне следует отправиться к ним и поторопить их, а то, что взяли кочевники, не уменьшит моей поклажи, и это нисколько на меня не действует. Я буду считать, что подал им это как милостыню".

    И потом он ушел от меня, смеясь, и не огорчился из-за того, что его имущество пропало и его невольники убиты; и когда он ушел, я посмотрела из окна дворца, и увидела, что те десять невольников, которые принесли ему письмо, подобны лунам, и каждый из них одет в платье, стоящее две тысячи динаров, и у моего отца нет невольника, похожего на кого-нибудь из них.

    И затем мой муж отправился с невольниками, которые принесли ему письмо, чтобы привезти свою поклажу, и хвала Аллаху, который не дал мне ничего сказать ему из тех слов, что ты мне велел сказать: он бы стал смеяться надо мной и над тобой и, может быть, посмотрел бы на меня взором унижения и возненавидел бы меня. Но ведь весь позор - от твоего везиря, который говорил о моем муже слова неподобающие".

    "О дочка, - сказал царь, - богатства твоего мужа обильны, и он не подумает об этом, и с того дня, как он вступил в наш город, он раздает бедным милостыню. Если захочет Аллах, он скоро приедет со своей поклажей, и достанется нам от него великое благо". И он начал успокаивать свою дочь и ругать везиря, и хитрость с ним удалась.

    Вот то, что было с царем. Что же касается купца Маруфа, то он сел на коня и поехал по безлюдной пустыне, и он был в недоумении и не знал, в какую страну направиться.

    И он начал плакать от мук разлуки, и испытывал волнение и страсть и произнес такие стихи:

    "Обмануло время сближение, и расстались мы,

    И растаяла от суровости и горит душа.

    Око слезы точит, покинувши возлюбленных;

    Теперь - разлука; когда же будет встреча вновь?

    О лик луны светящей, это я был тем,

    Кто в страсти к вам оставил сердце истерзанным.

    О, если б я ни часа не видал тебя

    После радости единения я печаль вкусил.

    Всегда Маруф влюбленным в Дунью был, всегда;

    Если он умрет от любви своей, то любовь вечна.

    О блеск сияющего солнца, помоги

    Ты сердцу, страстью явною сожженному.

    Увидим ли, что время вновь нас сблизило,

    И получим ли от встречи с ней отраду мы?

    Сведет ли нас дворец любимой в радости,

    Сожму ли я в объятьях тесных ветвь песков?

    О лик луны светящей, пусть лицо твое,

    Как солнце, красотою вечно светит нам.

    Готов я страсть терпеть и ее горести,

    Ведь счастье страсти - в нем самом несчастие".

    А окончив стихи, он заплакал сильным плачем, и все дороги были перед ним закрыты, и он предпочитал смерть жизни.

    И он пошел, точно пьяный, от великой нерешительности, и шел не переставая до времени полудня, и, наконец, дойдя до маленькой деревушки, он увидя неподалеку от нее пахаря, который пахал на паре быков.

    Маруфа мучил сильный голод, и он подошел к пахарю и сказал ему: "Мир с вами!" И пахарь возвратил ему приветствие и сказал: "Добро тебе пожаловать, о господин! Ты из невольников султана?" - "Да", - отвечал Маруф. И человек сказал: "Остановись у меня для угощения". И Маруф понял, что он из числа щедрых. "О брат мой, - сказал он ему, - я не вижу у тебя ничего, чем бы ты меня накормил, как же ты меня приглашаешь?" - "О господин, - ответил пахарь, - добро найдется. Сойди здесь с коня, а селение вот оно, близко, и я пойду и принесу тебе обед и корм твоему коню". "Если селение близко, - сказал Маруф, - то я дойду до него во столько же времени, во сколько дойдешь до него ты, и куплю то, что хочу, на рынке и поем". - "О господин, - сказал пахарь, - это селение - маленькая деревушка, и там нет ни рынка, ни купли, ни продажи. Прошу тебя, ради Аллаха, остановись у меня и залечи мое сердце, а я схожу туда и быстро вернусь к тебе!"

    И Маруф сошел с коня, а пахарь оставил его и ушел в селение, чтобы принести ему обед.

    И Маруф сел его дожидаться и сказал в душе: "Я отвлек этого бедного человека от работы, но я поднимусь и буду пахать за него, пока он не придет, чтобы возместить то, что он из-за меня потерял".

    И он взял плуг, и погнал быков, и попахал немного, и плуг задел за что-то, и животные остановились, и Маруф погнал их, но они не могли идти. И Маруф посмотрел на плуг и увидел, что он задел за золотое кольцо. И тогда он снял с кольца землю и увидел, что оно находится посреди мраморной плиты, величиной с мельничный жернов.

    И Маруф старался над плитой, пока не сорвал ее с места, и из-под нее показалось подземелье с лестницей. И Маруф спустился по этой лестнице и увидел помещение вроде бани, с четырьмя портиками, и один портик был наполнен от земли до потолка золотом, а второй портик был наполнен изумрудами, жемчугом и кораллами от земли до потолка, а третий портик был наполнен яхонтами, бадахшанскими рубинами и бирюзой, а четвертый портик был наполнен алмазами, и дорогими металлами, и драгоценными камнями всех видов. И посредине этого помещения стоял сундук из прозрачного хрусталя, наполненный бесподобными драгоценными камнями, каждый из которых был величиной с лесной орех, и на этом сундуке стояла маленькая коробочка размером с лимон, и она была из золота.

    И Маруф, увидев все это, удивился, и обрадовался сильной радостью, и сказал: "Посмотрим-ка, что такое в этой коробочке?" И затем он открыл ее и увидел в ней золотой перстень, на котором были написаны имена и талисманы, подобно следам муравьев.

    И он потер этот перстень, и вдруг чей-то голос сказал: "Я здесь, я здесь, о господин! Требуй - получишь. Хочешь ли ты построить селение, или разрушить город, или убить царя, или прорыть канал, или сделать что-нибудь вроде этого? Что бы ты ни потребовал, это уже свершилось по изволению владыки всевластного, творца ночи и дня". - "О создание моего господа, кто ты и что ты будешь?" - спросил Маруф. И говоривший ответил: "Я слуга этого перстня, исполняющий службу его владельцу. Какое бы желание он мне ни изъявил, я его исполню, и нет мне отговорки в том, что он мне прикажет. Я владыка телохранителей из джиннов, и число моего войска - семьдесят два племени, а число бойцов каждого племени - семьдесят две тысячи, и каждый из тысячи властвует над тысячей маридов, а каждый марид властвует над тысячей помощников, а каждый помощник властвует над тысячей шайтанов, а каждый шайтан властвует над тысячей джиннов, и все они покорны мне и не могут меня ослушаться. А я приколдован к этому перстню и не могу ослушаться того, кто им владеет, и вот ты им овладел, и я стал твоим слугой. Требуй же чего хочешь, я послушен твоим словам и повинуюсь твоему приказу. Если я тебе понадоблюсь в какое-нибудь время, на суше или на мэре, потри перстень и найдешь меня возле себя; но берегись потереть перстень два раза подряд: ты сожжешь меня огнем этих имен, и лишишься меня, и будешь жалеть обо мне после этого. Я осведомил тебя о моем положении, и конец!.."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Девятьсот девяносто шестая ночь

    Когда же настала девятьсот девяносто шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда слуга перстня рассказал Маруфу о своем положении, Маруф спросил его: "Как твое имя?" И марид ответил: "Мое имя Абу-с-Саадат". И Маруф сказал: "О Абу-с-Саадат, что это за помещение и кто приколдовал тебя к этой коробочке?" - "О господин, - ответил марид, - это помещение - сокровищница, которая называется сокровищница Шеддала, сына Ада, что построил Ирем многостолбный, подобного которому не сотворено в мире. Я был ему слугой при его жизни, и это его перстень. Шеддад положил его в свою сокровищницу, но теперь он - твоя доля!" - "Можешь ли ты вынести то, что в этой сокровищнице, на поверхность земли?" - спросил Маруф. И марид ответил: "Да! Эир самое легкое дело". И тогда Маруф сказал: "Вынеси все, что в ней есть, и не оставляй ничего".

    И Абу-с-Саадат показал рукой на землю, и земля расступилась, и он опустился я исчез на короткое время, и вдруг вышли из-под земли изящные юноши с прекрасными лицами, которые несли золотые корзины, и эти корзины были наполнены золотом. Они опорожнили их и ушли, и принесли другие, и все время переносили золото и драгоценные камни, - и не прошло еще часу, как они сказали: "В сокровищнице не осталось ничего".

    А затем появился перед Маруфом Абу-с-Саадат и сказал ему: "О господин мой, все, что было в сокровищнице, мы перенесли". И Маруф спросил его: "Что это за прекрасные юноши?" И марид ответил: "Это мои дети. Для этой работы мне не стоило собирать моих помощников, и мои дети исполнили твою нужду и почтили себя службой тебе. Требуй же, чего ты хочешь, кроме этого?" - "Можете ли вы привезти мулов и сундуки и сложить эти богатства в сундуки и погрузить сундуки на мулов?" - спросил Маруф. И марид ответил: "Это самое легкое дело!" И затем он издал великий крик, и его дети явились к нему, а их было восемь сотен.

    "Пусть часть из вас примет облик мулов, а часть - облик прекрасных невольников, ничтожнейшему из которых не найдется подобного у какого-нибудь царя, а часть из вас пусть примет облик погонщиков, а часть - облик слуг", - сказал он им. И они сделали то, что он им приказал, и семьсот из них превратились в грузовых мулов, а оставшиеся сто приняли облик слуг. А потом марид крикнул своих помощников, и они предстали перед ним, и тогда он велел части из них принять облик коней, оседланных золотыми седлами и украшенных драгоценными камнями.

    И когда Маруф увидел это, он спросил: "Где сундуки?" И их принесли ему, и он сказал: "Складывайте золото и драгоценные металлы, каждый сорт отдельно". И они сложили и погрузили на триста мулов.

    И тогда Маруф спросил: "О Абу-с-Саадат, ты можешь принести мне тюки дорогих тканей?" - "Хочешь ли ты тканей египетских, или сирийских, или персидских, или индийских, или румских?" - спросил марид. И Маруф сказал: "Принеси материи каждой страны по сто тюков на ста мулах". - "О господин мой, - сказал марид, - дай мне срок, чтобы я мог назначить для этого моих помощников, я прикажу каждому отряду из них отправиться в какую-нибудь страну и принести сто тюков ее тканей, и мои помощники примут облик мулов и придут, неся эти тюки". - "А какова величина времени отсрочки?" - спросил Маруф. И марид сказал: "То время, пока черна ночь. Не встанет день, как у тебя будет все что ты хочешь!" - "Я даю тебе эту отсрочку", - сказал Маруф. И затем он приказал им поставить палатку, и ее поставили, и он сел, и ему принесли трапезу, и Абу-с-Саадат сказал ему: "О господин мой, сядь в палатке, и эти мои сыновья будут перед тобой, чтобы тебя охранять. Не бойся ничего, а я пойду соберу моих помощников и пошлю их исполнить твою нужду".

    И Абу-с-Саадат ушел своей дорогой, а Маруф сел и палатке, и трапеза стояла перед ним, а сыновья Абу-с-Саадата находились перед ним в облике невольников, слуг и челядинцев.

    И когда он сидел таким образом, вдруг подошел тот человек, пахарь, неся большую миску чечевицы и торбу, полную ячменя. Он увидел поставленную палатку и невольников, которые стояли, сложив руки на груди, и подумал, что сам султан пришел и расположился в этом месте.

    И тогда он остановился, смущенный, и сказал себе: "О, если бы я зарезал пару цыплят и подрумянил бы их на коровьем масле ради султана!"

    И он хотел вернуться, чтобы зарезать цыплят и угостить ими султана, и Маруф увидел его, и закричал ему, и сказал невольникам: "Приведите его!" И невольники понесли пахаря вместе с миской чечевицы и поставили его перед Маруфом. "Что это такое?" - сказал Маруф. И пахарь ответил: "Это твой обед и корм твоему коню. Не взыщи с меня - я не думал, что султан придет в это место, и если бы я это знал, я бы зарезал ему пару цыплят и угостил бы его хорошим угощением".

    И Маруф сказал: "Султан не приехал, но я его зять и был на него сердит, и ом прислал ко мне своих невольников, которые помирили меня с ним, и теперь я хочу вернуться в город. Но ты приготовил мне угощение, не зная всего этого, и твое угощение принято, хотя это и чечевица. Я не буду есть ничего, кроме твоего угощения".

    И потом он велел ему поставить миску посреди скатерти и ел из нее, пока не насытился, а что касается пахаря, то он набил себе брюхо теми роскошными кушаньями. И потом Маруф вымыл руки и позволил невольникам есть, и они принялись за остатки трапезы и поели.

    И когда миска была опорожнена, Маруф наполнил ее золотом и сказал пахарю: "Отнеси ее к себе домой и приходи ко мне в город, я окажу тебе уважение".

    И пахарь взял миску, полную золота, и погнал своих быков, и отправился к себе в деревню, думая, что Маруф - зять царя. А Маруф провел этот вечер в радости и веселье, и к нему пришли девушки из дев сокровища и стали играть на инструментах и плясать перед ним, и он провел ночь, которая не идет в счет ночей жизни.

    И наступило утро, и не успел Маруф опомниться, как пыль поднялась и взлетела и рассеялась над мулами, которые несли тюки, и их было семьсот мулов, нагруженных тканями, и вокруг них были слуги - верблюжатники, и погонщики, и светоносцы, а Абу-с-Саадат сидел на муле, в обличье предводителя каравана, и перед ним шли носилки с четырьмя шариками червонного золота, украшенными драгоценными камнями.

    И, достигнув палатки, марид сошел со спины мула, и поцеловал землю, и сказал: "О господин, дело сделано полностью и до конца, а вот носилки, в которых одежда из сокровищницы, - нет ей подобной среди царских одежд. Надень же ее, садись в носилки и приказывай нам что хочешь". - "О Абу-с-Саадат, - сказал Маруф, - я хочу написать письмо, с которым ты пойдешь в город Хитан-альХатан и войдешь к моему тестю, царю, но не входи к нему иначе, как в облике гонца, приятного видом". - "Слушаю и повинуюсь", - сказал марид. И Маруф написал письмо и запечатал его, и Абу-с-Саадат взял письмо и ушел.

    Он вошел к царю и увидел, что тот говорит: "О везирь, мое сердце беспокоится о моем зяте, и я боюсь, что его убили кочевники. О, если бы я знал, куда он ушел, чтобы последовать за ним с войском! О, если бы он рассказал мне об этом до своего ухода!" - "Да смилуется над тобой Аллах за твою простоту, - ответил везирь. - Клянусь жизнью твоей головы, этот человек понял, что мы его заподозрили, и побоялся позора, и убежал. Он не кто иной, как плут и лгун!"

    И вдруг вошел гонец, и поцеловал землю перед царем, и пожелал ему вечной славы, счастья в жизни.

    И царь спросил его: "Кто ты и что тебе нужно?" И гонец ответил: "Я гонец, и меня прислал к тебе твой зять.

    Он приближается с поклажей и прислал тебе со мной письмо. Вот оно".

    И царь взял его, и прочитал, и увидел в нем такие слова после усиленных приветствий нашему дяде, славному царю: "Я прибыл с поклажей. Выступай и встречай меня с войском".

    "Да очернит Аллах твое лицо, о везирь! - воскликнул тогда царь. Сколько ты поносил честь моего зятя и выставлял его плутом и лгуном, а он прибыл с поклажей, и ты не кто иной, как обманщик". И везирь опустил голову к земле от стыда и смущения и сказал: "О царь времени, я говорил эти слова только из-за долгого отсутствия поклажи и боясь, что пропадут деньги, которые он истратил". - "О обманщик, - сказал царь, - что такое деньги, раз пришла его поклажа? Он нам даст вместо них много!"

    И затем царь велел украсить город, и вошел к своей дочери, и сказал ей: "Добрая весть! Твой муж скоро приедет со своей поклажей. Он прислал мне об этом письмо, и я выезжаю ему навстречу".

    И девушка удивилась этому обстоятельству и сказала про себя; "Вот удивительная вещь! Разве он надо мной издевался, или смеялся надо мной, или хотел меня испытать, когда сказал мне, что он бедный? Но хвала Аллаху, что из-за меня не произошло никакого умаления его достоинства".

    Вот что было с Маруфом. Что же касается купца Али каирского, то, увидев украшение города, он спросил о причине этого, и ему сказали: "К купцу Маруфу, зятю царя, пришла его поклажа". - "Аллах велик! - воскликнул Али. - Что это за беда! Он пришел ко мне, убегая от своей жены, и был бедняком! Откуда же пришла к нему поклажа? Но, может быть, дочь царя придумала для него хитрость, боясь позора, а ведь цари ни в чем не бессильны. Да покроет его Аллах великий и да не опозорит!.."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Девятьсот девяносто седьмая ночь

    Когда же настала девятьсот девяносто седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда купец Али опросил об украшении города, ему рассказали истину об этом деле, и он пожелал Маруфу счастья и сказал: "Аллах да покроет его и да не опозорит!" А другие купцы обрадовались и развеселились из-за того, что получат свои деньги.

    И царь собрал свои войска и выступил, а Абу-с-Саадат вернулся к Маруфу и рассказал ему о том, что он доставил послание.

    И тогда Маруф сказал: "Грузите!" И, надев одежду из сокровищницы, он сел в носилки и стал величественнее и почтеннее, чем царь, в тысячу раз.

    И он дошел до половины дороги и вдруг видит, что царь выступил ему навстречу с войском, а царь, приблизившись к Маруфу, увидел, что он одет в эту одежду и сидит в носилках. И тогда он бросился к нему, и приветствовал его, и пожелал ему мира, и все вельможи царства тоже желали ему мира, и стало ясно, что Маруф был правдив и что в нем нет лжи.

    И он вступил в город в шествии, от которого лопнет желчный пузырь у льва, и купцы подбежали к нему и поцеловали землю перед ними, и купец Али сказал ему: "Ты устроил эту проделку, и она у тебя вышла, о шейх плотов, но ты это заслужил! Аллах великий да увеличит тебе свои милости".

    И Маруф засмеялся. И, войдя во дворец, он сел на престол и сказал: "Несите тюки с золотом в казну моего дяди, царя, и подайте сюда тюки с тканями". И ему принесли их, и начали их вскрывать тюк за тюком, и вынимали то, что в них было, пока не открыли все семьсот тюков.

    И Маруф отобрал из них самое лучшее и сказал: "Снесите это царевне, чтобы она раздала это своим невольницам, и возьмите этот сундук с драгоценными камнями и отнесите его ей, чтобы она раздала их невольницам и евнухам".

    И он начал раздавать ткани купцам, которым был должен, в возмещение своих долгов, и тому, кому следовало тысячу, он давал ткани, стоящие две тысячи или больше, а потом он начал раздавать милостыню нищим и беднякам, и царь смотрел на него и не мог ему воспрепятствовать.

    И он до тех пор давал и одарял, пока не роздал все семьсот тюков, а затем он обернулся к воинам и начал раздавать им дорогие металлы, изумруды, яхонты, жемчуг, кораллы и другое и давал драгоценные камни только горстями, без счета.

    И тогда царь сказал ему: "О дитя мое, довольно раздавать - от твоей поклажи осталось уже мало". И Маруф сказал: "У меня много!" И его правдивость стала ясна, и никто не мог обвинить его во лжи, и он не задумывался, раздавая, так как слуга перстня приносил ему все, чего бы он ни требовал.

    А потом казначей подошел к царю и сказал: "О царь времени, казна наполнилась и уже не вмещает оставшихся тюков. А то, что остается из золота и металлов, - куда мы это положим?" И царь указал ему другое место. Когда жена Маруфа увидела эти обстоятельства, ее радость усилилась, и она удивлялась и говорила про себя: "Посмотреть бы, откуда пришло к нему все это добро!" И купцы тоже радовались тому, что Маруф им дал, и желали ему счастья.

    А что касается купца Али, то он удивлялся и говорил про себя: "Посмотри-ка! Как он сплутовал и наврал, чтобы получить все эти сокровища. Если бы они были от царевны, он не раздавал бы их беднякам. Но как прекрасны слова сказавшего:

    Когда царь царей одарил тебя,

    То не спрашивай о причине ты.

    Аллах дает, как хочет он,

    Так соблюдай же пристойность ты".

    Вот что было с ним. Что же касается царя, то он удивился до крайней степени тому, что увидел от Маруфа, и удивился его щедрости и великодушию при расходовании денег. А Маруф после этого вошел к своей жене, и она встретила ею, улыбаясь, смеясь, и радуясь, и поцеловала ему руку, и сказала: "Разве ты надо мной смеялся или хотел меня испытать, говоря: "Я бедный и убежал от моей жены"? Слава Аллаху, что я не допустила умаления твоего достоинства. Ты мой любимый, и у меня нет никого дороже тебя, все равно, богатый ты или бедный. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, чего ты хотел достигнуть этими словами". - "Я хотел тебя испытать, чтобы посмотреть, искренняя твоя любовь или из-за денег и от жадности до мирских благ, - сказал Маруф, - и мне стало ясно, что твоя любовь истинна. Если ты правдива в своей любви, то добро тебе пожаловать, и сперва я узнал тебе цену".

    И потом он уединился в одном месте и потер перстень, и Абу-с-Саадат предстал перед ним и сказал: "Я перед тобой, требуй чего хочешь!" И Маруф молвил: "Я хочу от тебя одежду из сокровищницы для моей жены и украшений из сокровищницы, среди которых должно быть ожерелье из сорока бесподобных камней". И Абу-с-Саадаг отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" И принес ему то, что он приказал. И Маруф взял одежду и украшения, отпустив сначала слугу перстня, и пошел к своей жене и положил это перед нею. "Бери, надевай, добро тебе пожаловать!" - сказал он. И когда царевна взглянула на эти вещи, ее ум улетел от радости. Она увидела в числе уборов пару ножных браслетов из золота, украшенных драгоценными камнями, - изделие волхвов, - и запястье, и серьги, и пояс, стоимость которого не оценить деньгами, и надела платье и украшения и затем сказала: "О господин, я хочу спрятать это для торжеств и праздников". Но Маруф молвил: "Носи их постоянно! У меня есть еще много других".

    И когда царевна надела все это и невольницы увидели ее, они обрадовались и поцеловали Маруфу руки, и Маруф оставил их и, уединившись, потер перстень, и слуга перстня предстал перед ним.

    "Принеси мне сто платьев с украшениями", - сказал Маруф. И слуга ответил: "Слушаю и повинуюсь!" И принес ему платья, и в каждом платье были завернуты подходящие для него украшения.

    И Маруф кликнул невольниц, и когда они пришли к нему, дал каждой из них по платью, и они надели эти платья и стали подобны большеглазым гуриям, а царевна была между ними точно луна среди звезд. И одна из невольниц рассказала об этом царю, и царь, войдя к своей дочери, увидел, что она ошеломляет тех, кто ее видит, и ее невольницы также, и удивился этому до крайней степени.

    И затем он вышел и, призвав своего везиря, сказал ему: "О везирь, случилось то-то и то-то. Что ты скажешь об этом деле?" - "О царь времени, - ответил везирь, - таких поступков не совершают купцы, так как у купца куски льна лежат годами, и он продает их только с прибылью. Откуда у купцов щедрость, подобная его щедрости, и откуда им иметь такие деньги и драгоценности, которых найдется у царей лишь немного? Как же могут они находиться у купцов целыми тюками? Этому обязательно должна быть причина. Но если ты меня послушаешься, я выясню для тебя истину в этом деле". - "Я тебя послушаюсь, о везирь", - сказал ему царь. И везирь молвил: "Встреться "; Маруфом, прояви к нему дружбу, и поговори с ним; и скажи: "О мой зять, я бы хоел бы пойти с тобой, с везирем, и больше ни с кем, в сад, чтобы прогуляться". И когда мы выйдем в сад, мы разложим скатерть с вином, и я силой напою его; и когда он выпьет вина, его ум пропадет, и рассудок исчезнет, и мы спросим его об истине в этом деле, и он нам расскажет свои тайны. Вино - предатель, и от Аллаха дар того, кто сказал:

    Когда же мы выпили и влаги пробрался след

    К местам, где сокрыты тайны, я закричал: "Постой!"

    Боялся я, что лучи вина победят меня

    И станет пирующим видна тайна скрытая.

    И когда он нам расскажет истину об этом деле, мы узнаем его обстоятельства и сделаем с ним то, что захотим и пожелаем. Я боюсь для тебя последствий его поступков: может быть, его душа захочет власти, и он покроет всех воинов своей щедростью, не жалея денег, и сместит тебя, и отнимет у тебя царство".

    И царь сказал ему: "Твоя правда..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Девятьсот девяносто восьмая ночь

    Когда же настала девятьсот девяносто восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда везирь придумал для царя этот план, царь сказал ему: "Твоя правда". И они провели ночь, сговорившись об этом деле. Когда же наступило утро, царь вышел в зал и сел, и вдруг слуги и конюхи вошли к нему, огорченные.

    И он спросил их: "Что вас поразило?" И слуги ответили: "О царь времени, конюхи почистили коней и задали им корму - коням и мулам, которые пришли с поклажей, а утром мы увидели, что невольники украли коней и мулов. Мы обыскали все стойла и ни коней, ни мулов не нашли, и тогда мы вошли в помещение невольников и не увидели там никого, и мы не знаем, как они убежали".

    И царь удивился этому, так как он не думал, что помощники Абу-с-Саадата были конями, мулами и невольниками, и не знал, что это помощники слуги перстня.

    "О проклятые! - сказал он слугам. - Тысяча животных и пятьсот невольников и других слуг! Как же они убежали, а вы не заметили?" - "Мы не знаем, как случилось, что они убежали", - ответили слуги. И царь сказал: "Уходите, а когда ваш господин выйдет из гарема, расскажите ему об этом деле".

    И слуги ушли от царя и сели, не зная, что думать об этом деле; и когда они сидели в таком состоянии, вдруг вышел из гарема Маруф. Он увидел, что они озабочены, и спросил их: "В чем дело?" И они рассказали ему, что случилось, и Маруф воскликнул: "А какая им цена, что вы из-за них огорчаетесь? Уходите своей дорогой!"

    И он сидел и смеялся, не сердясь и не огорчаясь изза этого дела. И царь посмотрел в лицо везирю и сказал: "Что это за человек, для которого деньги не имеют цены?" И затем они поговорили с Маруфом некоторое время, и царь сказал ему: "О мой зять, мне хочется пойти с тобой и с везирем в сад, чтобы развлечься. Что ты на это скажешь?" - "Это неплохо!" - сказал Маруф. И затем они пошли и отправились в сад, где было каждого плода по паре, и каналы были там полноводны и деревья высоки, и там пели птицы.

    И они вошли во дворец в этом саду, который прогоняет печаль от сердца, и, усевшись, стали разговаривать, и везирь рассказывал диковинные истории и вспоминал смешные остроты и увеселяющие слова, и Маруф слушал его речи, пока не подали обед.

    И разложили скатерть с кушаньем, и поставили кувшин с вином, и, после того как все поели и вымыли руки, везирь наполнил чашу и дал ее царю, и тот выпил, и везирь наполнил вторую чашу я сказал Маруфу: "Вот чаша с напитком, уважение к которому склоняет главу разумных". - "Что это такое, о везирь?" - спросил Маруф. И везирь сказал: "Это седая - дева и девственница, засидевшаяся незамужем. Этот напиток приводит радость к сердцам, и о нем сказал поэт:

    Ходили ноги отступников, давя его,

    И мстит теперь головам арабов за то оно.

    Неверных сын, луне подобный, подносит нам,

    И глаза его - всех грехов основа крепчайшая.

    И от Аллаха дар сказавшего:

    Нахожу я вино и несущего сосуд с вином,

    Когда он, встав, пирующим подносит,

    Подобным солнцу. Оно плясало, и луна

    Близнецов звездой его щеки одарила.

    Оно так нежно, и тонок так состав его,

    Что течет оно, как дух течет по телу.

    А как прекрасны слова поэта:

    Со мной луна полная, обнявшись, провела ночь,

    А солнце на своде чаши так и не скрылось, знай.

    И видел я, как огонь, которому кланялись

    Все маги, мне кланялся, из кружки струясь своей.

    А вот слова другого:

    И оно ходило в суставах их,

    Как в хворающем исцеление.

    А вот слова другого:

    Дивлюсь я жавшим вина: как скончались"

    А нам оставили живую воду.

    Но лучше этого слова Абу-Новаса:

    Оставь упрекать меня - упрек подстрекает,

    Тем самым меня лечи, что было болезнью.

    О желтое! Горести не сходят на двор его,

    Коснись оно камня, он узнал бы веселье.

    Оно поднялось в кувшине - ночь была темная

    И в комнате засиял лучей его жемчуг.

    Оно обошло мужей, которым покорен рок,

    И им посылает он лишь то, что желают.

    В руках оно девушки, одетой, как юноша:

    В нее влюблены зараз сын Лота и блудник.

    Скажи притязающим на знанье: "Запомнили

    Вы нечто, но многое от вас еще скрыто",

    Но лучше всего слова Ибн аль-Мутазза: [688]

    Аллах, напои Джезиру, где тень дерева густа,

    И пусть будет Дейр-Абдун обильным залит дождем.

    Как часто меня будили к утреннему питью

    На самой заре, когда рой птиц не взлетал еще.

    Молящихся голоса монахов в монастыре,

    Что в рубищах черных плачут горестно на заре.

    Как много средь них прекрасных обликов, чьи глаза

    Истомой подведены и веки опущены.

    Ходили они ко мне, прикрывшись рубахой тьмы

    И шаг ускоряя от боязни, с опаскою.

    И щеку им подстилал свою на дороге я

    Униженно и влачил подол по следам своим.

    И месяц блистал нам светом - чуть нас не выдал оп,

    Подобный обрезку, от ногтей отделенному.

    И было, что было, но об этом я не скажу,

    Благое предполагай, что было - не спрашивай.

    От Аллаха дар того, кто сказал:

    Я сделался богаче всех,

    И радости себе я жду

    Я злато жидкое нашел

    И кубком меряю его.

    А как прекрасны слова поэта:

    Аллахом клянусь, иной алхимии не найти,

    И все, что нам сказано о способах ее, - ложь.

    Киратом вина разбавь кинтар огорчения,

    И вмиг оно превратится в радость и счастье.

    А вот слова другого:

    Тяжелы стаканы, когда пустыми приносят их;

    Когда же их вином наполнят чистым,

    Легки они и почти летают по воздуху;

    Так и тела - легки от духов вышних.

    А вот слова другого:

    У чаши и у вина права есть великие:

    Одно из их прав - чтоб права их не забыли.

    Когда я умру, заройте подле лозы меня - в

    Побеги ее пусть поят кости мои всегда.

    В пустыне меня не зарывайте - поистине,

    Боюсь, что, когда умру, вина не попробую.

    И он до тех пор соблазнял Маруфа выпить и говорил ему о красотах вина вещи приятные, приводя сказанные о нем стихи и тонкие рассказы, пока Маруф не согласился приложиться к краю кубка, и не осталось ему тогда ничего желать.

    И везирь наполнял ему чашу, а он пил, наслаждался и ликовал, пока не исчезла для него истина и не перестал он различать ошибочное от правильного. И когда везирь понял, что опьянение его достигло предела и перешло границу, он сказал: "О купец Маруф, клянусь Аллахом, я удивляюсь! Откуда пришли к тебе эти драгоценности, подобных которым не найдешь у царей Хосроев? Мы в жизни не видели купца, который бы имел столько денег, как ты, и никого щедрее тебя. Твои поступки - поступки царей, и это не есть дело купцов. Заклинаю тебя Аллахом, расскажи мне, чтобы я узнал твой сан и твое место".

    И он продолжал обхаживать Маруфа и обманывал его, а Маруф потерял ум, и наконец он сказал везирю: "Я не купец и не один из царей". И рассказал ему свою историю с начала до конца. И тогда везирь воскликнул: "Заклинаю тебя Аллахом, о господин мой Маруф, покажи нам эрот перстень, чтобы мы посмотрели, как он сделан". И Маруф снял перстень и, будучи в состоянии опьянения, сказал: "Возьмите посмотрите на него". И везирь взял перстень, и повернул его, и спросил: "Когда я его потру, явится слуга?" "Да, - отвечал Маруф, - потри его, и слуга явится к тебе, и ты на него посмотришь".

    И везирь потер перстень, и вдруг чей то голос сказал: "Я перед тобой, о господин мой, потребуй и получишь! Разрушишь ли ты город, или построишь город, или убьешь царя? Чего бы ты не потребовал, я это сделаю для тебя беспрекословно".

    И везирь показал на Маруфа и сказал слуге: "Возьми этого негодяя и брось его в самую безлюдную часть пустынной земли, чтобы он не нашел ни еды, ни питья, и погиб бы от голода, и умер бы в тоске, так чтобы о нем никто не знал". И слуга поднял Маруфа и полетел с ним между небом и землей. И когда Маруф увидел это, он убедился в неизбежности гибели и большом затруднении, и заплакал, и сказал: "О Абу-с-Саадат, куда ты со мной летишь?" И слуга перстня сказал ему: "Я лечу, чтобы бросить тебя в пустынною четверть земли, о маловоспитанный. Кто владеет таким талисманом, как этот, и дает его людям, чтобы они на него смотрели?! Ты заслужил то, что тебя постигло, и если бы я не боялся Аллаха, я бы бросил тебя с высоты тысячи сажен, и ты еще не достиг бы земли, как уже растерзали бы тебя ветры".

    И Маруф промолчал и не заговаривал с духом, пока тот не достиг с ним пустынной четверти земли, и он бросил его там и вернулся, оставив его в безлюдной земле..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Девятьсот девяносто девятая ночь

    Когда же настала девятьсот девяносто девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что дух перстня взял Маруфа и бросил его в пустынной четверти и вернулся, оставив его там.

    Вот то, что было с Маруфом. Что же касается везиря, то он, когда овладел перстнем, сказал царю: "Как ты смотришь на то, что я тебе сказал о том, что это лгун и плут, а ты мне не верил?" И царь молвил; "Истина с тобой, о везирь, Аллах да даст тебе здоровье! Дай сюда перстень, чтобы я посмотрел на него!"

    И везирь с гневом обернулся к нему, и плюнул ему в лицо, и сказал: "О малоумный, как я дам его тебе и останусь твоим слугой, после того как я стал твоим господином? Но я не оставлю тебя так".

    И потом он потер перстень, и явился слуга, и везирь сказал ему: "Возьми этого маловоспитанного и брось его в том месте, в котором ты бросил его зятя плута". И слуга понес царя и улетел с ним. И царь сказал ему: "О сотворенный моим господом, в чем мой грех?" И слуга ответил ему: "Не знаю, но мой господин приказал мне это, и я не могу прекословить тому, кто владеет перегнем этого талисмана".

    И он до тех пор летел с царем, пока не бросил его в том месте, где был Маруф, а потом он вернулся, оставив его там. И царь услышал, как Маруф плачет, и подошел к нему, и все ему рассказал, и они оба сидели и плакали о том, что их поразило, и не находили еды и питья.

    Вот то, что было с ними. Что же касается до везиря, то, удалив Маруфа и царя от их жилища, он поднялся и вышел из сада, и, послав за всеми военными, собрал диван и рассказал им о том, что он сделал с Маруфом и царем, и сообщил им историю с перстнем, и сказал: "Если вы не сделаете меня над собой султаном, я прикажу слуге перстня унести вас всех и бросить в пустынной четверти земли, и вы умрете от голода и жажды".

    И все сказали ему: "Не делай с нами дурного! Мы согласны, чтобы ты был над нами султаном, и не ослушаемся твоего приказа". И затем они согласились назначить его над собой султаном, против своей воли. И везирь наградил их почетными одеждами, и он требовал от Абу-с-Саадата все что хотел, и слуга приносил это ему немедленно.

    И затем везирь сел на престол, и подчинились ему все воины, и он послал к дочери царя, говоря ей: "Приготовься, я войду к тебе сегодня ночью, так как я стосковался по тебе".

    И царевна заплакала, так как ей было тяжело лишиться отца и мужа, и послала сказать везирю: "Дай мне отсрочку, пока пройдет время очищения, а затем напиши мою брачную запись и войди ко мне дозволенным образом". И везирь послал сказать ей: "Я не знаю ни очищения, ни долгого срока и не нуждаюсь в записи. Я не отличаю дозволенного от недозволенного, и неизбежно мне войти к тебе сегодня вечером".

    И тогда царевна послала сказать ему: "Добро тебе пожаловать и в этом нет дурного!" (А это было от нее хитростью.)

    И когда такой ответ пришел к везирю, он обрадовался, и его грудь расправилась, так как он был охвачен любовью к царевне. И он велел поставить кушанья для всех людей и сказал: "Ешьте это кушанье, так как это свадебный пир: я хочу войти к царевне сегодня вечером".

    И шейх-аль-ислам сказал ему: "Не дозволяется тебе войти к ней, пока не окончится срок очищения и ты не напишешь свою запись с нею". И везирь воскликнул: "Я не знаю очищения и срока, не затягивай же со мной разговор!"

    И шейх-аль-ислам смолчал, испугавшись злобы везиря, и сказал воинам: "Это нечестивый, и у него нет ни веры, ни религии". А когда наступил вечер, везирь вошел к царевне и увидел, что она одета в самое лучшее, что у нее было из одежд, и украшена прекраснейшими украшениями; и когда царевна увидела везиря, она встретила его смеясь и сказала: "Это благословенная ночь, и если бы ты убил моего отца и моего мужа, право, это было бы для меня еще лучше". - "Я непременно убью их", - сказал везирь. И царевна посадила его и стала с ним шутить и показывать ему свою любовь, и когда она приласкала везиря и улыбнулась ему в лицо, его ум улетел. А царевна обманула его ласками, чтобы овладеть перстнем и изменить его радость на горе для его головы, и она сделала с ним эти поступки, следуя мнению того, кто сказал:

    Я достиг теперь своей хитростью

    И того, чего не достиг мечом.

    И ныне сорвал добычу я,

    Плоды которой столь сладостны.

    И когда везирь увидел ее ласку и улыбку, в нем взволновалась страсть, и он потребовал от царевны сближения. И когда он приблизился к ней, она отдалилась от него, и заплакала, и сказала: "О господин, разве ты не видишь человека, который смотрит на нас? Заклинаю тебя Аллахом, скрой меня от его глаз. Как же ты со мной сближаешься, когда он смотрит на нас?"

    И везирь рассердился и спросил: "Где человек?" И царевна сказала: "Вот он, в гнезда перстня, поднимает голову и смотрит на нас". И везирь подумал, что это слуга перстня смотрит на нее, и засмеялся, и сказал: "Не бойся, это слуга перстня, и он под моей властью". - "Я боюсь ифритов. Сними перстень и брось его подальше от меня", - сказала царевна. И везирь снял перстень, и положил его на подушку, и приблизился к царевне, и тогда она лягнула его ногой в сердце, и везирь упал навзничь, покрытый беспамятством, а царевна закричала своим приближенным, и они поспешно пришли к ней. И она сказала: "Схватите его!" И везиря схватили сорок невольниц, а царевна поспешила взять перстень с подушки и потеряла его. И вдруг Абу-с-Саадат явился, говоря: "Я перед тобой, о госпожа!" И царевна сказала: "Возьми этого нечестивого и посади его в тюрьму и отяжели его цепи".

    И Абу-с-Саадат взял его, и посадил в тюрьму гнева, и вернулся, и сказал: "Я посадил его в тюрьму". - "Куда ты унес моего отца и моего мужа?" - спросила его царевна.

    И он сказал: "Я бросил их в пустынной четверти земли".

    И тогда она молвила: "Я приказываю тебе, чтобы ты их принес ко мне сию же минуту".

    И ифрит отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" И улетел от нее и летел до тех пор, пока не достиг пустынной четверти. И он спустился к царю и Маруфу и увидел, что они сидят и плачут и жалуются друг другу. И ифрит сказал им: "Не бойтесь, пришло к вам облегчение". И рассказал о том, что сделал везирь, и потом сказал: "Я заточил его своей рукою, подчиняясь царевне, и затем она приказала мне воротить вас".

    И царь с Маруфом обрадовались его рассказу, и ифрит поднял их и полетел с ними, и не прошло еще часу, как он уже ввел их к царевне. И царевна поднялась, и приветствовала своего отца и своего мужа, и, усадив их, предложила им кушаний и сластей, и они проспали остаток ночи, а на следующий день царевна одела своего отца в роскошную одежду и одела своего мужа в роскошную одежду и сказала: "О батюшка, сиди на своем престоле царем, как было раньше, и сделай моего мужа у себя везирем правой стороны и расскажи твоим воинам о том, что случилось. Приведи твоего везиря из тюрьмы и убей его, а потом сожги, - он нечестивый и хотел войти ко мне развратно, без брака, и он засвидетельствовал о себе, что он нечестивый и что нет у него веры, которой он бы придерживался. И заботься о своем зяте, которого ты сделал у себя везирем правой стороны".

    И царь ответил: "Слушаю и повинуюсь, о дочка. Но отдай мне перстень или отдай его твоему мужу". - "Он не годится ни для тебя, ни для него, ответила царевна. - Перстень будет у меня, и, может быть, я сберегу его лучше, чем вы. Чего бы вы ни пожелали, требуйте это от меня, я потребую это для вас у слуги перстня. Не бойтесь дурного, пока я здорова, а после моей смерти делайте с перстнем что хотите". - "Вот оно, правильное мнение, о дочь моя!" - воскликнул царь, и затем он взял своего зятя и поднялся он диван.

    А воины провели ночь в величайшей тоске из-за царевны и того, что сделал с ней везирь, когда вошел к ней для разврата, без брака, и причинил зло царю и его зятю, я они боялись, что будет опозорен закон ислама, так как им стало ясно, что везирь - нечестивец.

    И они собрались в диване и стали бранить шейх-альислама, говоря ему: "Почему ты не удержал его от входа к царевне для разврата?" И шейх-аль-ислам ответил: "О люди, этот человек - нечестивец, и он сделался обладателем перстня, и мы с вами не можем ничего против него сделать. Аллах великий пусть воздаст ему за его дела, а вы молчите, чтобы он вас не убил".

    И когда воины собрались в диване и вели эти речи, вдруг вошел к ним в диван царь и с ним его зять Маруф..."

    И "Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Когда же настала ночь, дополняющая до тысячи, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что воины в сильном гневе сидели в диване и разговаривали о везире и о том, что он сделал с царем, его зятем и его дочерью, и вдруг царь вошел к ним в диван, и с ним был его зять Маруф.

    И когда воины увидели его, они обрадовались его приходу, и встали ради него на ноги, и поцеловали перед ним землю; а затем царь сел на престол и рассказал им всю историю, и их горесть прошла.

    И царь приказал украшать город и велел привести везиря из тюрьмы, и когда он проходил мимо воинов, те проклинали его, бранили и ругали, пока он не дошел до царя.

    И когда он предстал перед царем, царь велел убить его самым ужасным образом, и его убили, а потом сожгли, и он отправился в ад в наихудшем положении, и отличился тот, кто сказал о нем:

    И пусть не помилует могилы его Аллах,

    И вечно пусть будет в ней Накир вместе с Мункаром.

    И потом царь сделал Маруфа у себя везирем правой стороны, и приятно было для них время, и чисты были их радости, и они провели так пять лет. А на шестой год царь умер, и царевна сделала Маруфа султаном вместо своего отца и не отдала ему перстня.

    А она в это время понесла от него и родила мальчика - дивно прекрасного, выдающегося по красоте и совершенству, и он оставайся на коленях у нянек, пока не достиг пяти лет жизни.

    И тогда его мать заболела смертельной болезнью, и призвала Маруфа, и сказала ему: "Я больна". И Маруф воскликнул: "Да сохранит тебя Аллах, о любимая моего сердца!" Но царевна молвила: "Может быть, я умру, и мне не нужно поручать тебе заботится о твоем сыне, но я поручаю тебе беречь перстень, так как боюсь за тебя и за этого мальчика". - "Не будет беды с тем, кого бережет Аллах", - сказал Маруф. И царевна сняла перстень и отдала его Маруфу, а на следующий день она преставилась к милости великого Аллаха, и Маруф остался царем и стал выносить приговоры.

    И случилось, что в какой-то день он встряхнул платком, и военные ушли от него в свои жилища, а он вошел в комнату, где сидят, и сидел в ней, пока не прошел день и не приблизилась ночь с ее мраком. И тогда вошли к нему его собутыльники из вельмож, следуя обычаю, и провели у него время в развлечениях и удовольствиях до полуночи, а потом они попросили позволения удалиться, и Маруф разрешил им, и они разошлись от него по домам. И к Маруфу вошла невольница, которая исполняла службу у его постели, и постлала ему постель, и, сняв с него платье, одела его в одежду сна, и он лег, а невольница растирала ему ноги, пока его не одолел сон, и тогда она вышла от него, и ушла на свою постель и заснула.

    Вот то, что было с нею. Что же касается царя Маруфа, то он спал, и не успел он опомниться, как что-то оказалось рядом с ним у него в постели. И он проснулся, испуганный, и воскликнул: "Прибегаю к Аллаху от сатаны, битого камнями!" И, открыв глаза, увидел подле себя женщину, безобразную по внешности. "Кто ты?" - спросил он ее. И она сказала: "Не бойся, я твоя жена Фатима, ведьма". И тогда Маруф посмотрел на нее и узнал ее по ее чудовищному облику и длинным клыкам.

    "Откуда ты ко мне вошла и кто принес тебя в эту страну?" - спросил он. И Фатима молвила: "А в какой ты стране сейчас?" И Маруф сказал: "В городе Хитаналь-Хатан. А ты когда покинула Миср?" - "Только что", - ответила Фатима. И Маруф спросил: "А как это?" И она сказала: "Знай, что, когда я с тобой повздорила и сатана подбил меня тебе повредить, я пожаловалась на тебя судьям, и они искали тебя, но не нашли, и кади расспрашивали о тебе, но никто тебя не видел. И когда прошло два дня, меня охватило раскаяние, и я поняла, что грех на мне, но раскаяние было бесполезно. Я просидела несколько дней, плача о разлуке с тобой, и уменьшилось то, что было у меня в руках, и мне пришлось просить на пропитание, и я стала просить всякого, счастливого и несчастного, и с тех пор, как ты со мной расстался, я вкушаю унижение просьбы и оказалась в наихудшем положении. И каждую ночь я сидела и плакала из-за разлуки с тобой и из-за того, что я испытала после твоего ухода позор, унижение, несчастье и ущерб".

    И она стала рассказывать Маруфу о том, что с ней случилось, и он, изумленный, смотрел на нее, и наконец она сказала: "А вчера я целый день ходила и просила, но никто мне ничего не дал, и когда наступила ночь, я легла спать без ужина, и меня сжигал голод, и было мне тяжело то, что я испытала. И я сидела и плакала, и вдруг передо мной появился человек и сказал: "О женщина, почему ты плачешь?" И я молвила: "У меня был муж, который тратил на меня и исполнял мои желания, и он исчез, и я не знаю, куда он девался, и я испытала без него несчастье!" - "А как имя твоего мужа?" - спросил человек. И я сказала: "Его имя Маруф". И тогда человек сказал: "Я его знаю. Знай, что твой муж теперь султан в одном городе, и если ты хочешь, чтобы я тебя доставил к нему, я это сделаю". - "Я под твоим покровительством и прошу, чтобы ты доставил меня к нему", - сказала я; и тот человек поднял меня и летел со мной между небом и землей, пока не доставил меня в этот дворец. И тогда он сказал: "Войди в эту комнату и увидишь твоего мужа, который спит на ложе". И я вошла и увидела тебя в этом жилище, а я не думала, что ты меня покинешь, раз я твоя супруга. Слава Аллаху, который соединил меня с тобой".

    "Разве это я тебя покинул? Или это ты меня покинула и все время жаловалась на меня одному кади за другим? - сказал Маруф. - Ты завершила это жалобой высшему двору и напустила на меня Абу-Табака из крепости, и я убежал против воли".

    И он стал ей рассказывать о том, что с ним случилось, пока он не сделался султаном и не женился на дочери царя, и рассказал ей, что царевна умерла и он получил от нее сына, которому семь лет.

    И Фатима сказала: "То, что случилось, предопределено великим Аллахом, и я раскаиваюсь и нахожусь под твоим покровительством. Не покидай меня и позволь мне есть у тебя хлеб как милостыню". И она до тех пор унижалась перед ним, пока его сердце не смягчилось, и тогда он сказал: "Раскайся во зле и живи у меня, и будет тебе лишь то, что тебя порадует, а если сделаешь чтонибудь дурное, я убью тебя, и я не боюсь никого. И пусть тебе не придет на ум жаловаться на меня высшему двору, чтобы за мной послали Абу-Табака из крепости: я стал султаном, и люди боятся меня, а я боюсь только великого Аллаха. У меня есть перстень со слугой, и когда я его тру, является ко мне слуга перстня, по имени Абус-Саадат, и все, что я от него ни требую, он мне приносит. Если ты хочешь отправиться в твой город, я дам тебе столько денег, что тебе будет довольно на всю жизнь, и быстро отошлю тебя в твою страну, а если ты хочешь жить у меня, то я освобожу для тебя дом и уберу его тебе наилучшим шелком. Я назначу тебе двадцать невольниц, которые будут тебе служить, и буду выдавать тебе прекрасные кушанья и роскошные одежды, и ты станешь царицей и будешь жить в величайшем счастье, пока не умрешь или я не умру. Что ты скажешь на эти слова?"

    И Фатима сказала: "Я хочу остаться с тобой". И затем она поцеловала Маруфу руку и раскаялась в дурном; и он отвел ей отдельный дом, и пожаловал ей невольниц и евнухов, и она стала царицей.

    И сын Маруфа стал ходить к ней и к своему отцу, и мальчик был ей противен, потому что это был не ее сын; и когда он увидел от нее взгляды гнева и отвращения, он почувствовал к ней неприязнь и невзлюбил ее.

    А Маруф отвлекся любовью к прекрасным невольницам и не думал о своей жене Фатиме, ведьме, так как она стала седой старухой с безобразной внешностью, плешивым существом, гаже пятнистой змеи. И к тому же она обидела его обидой, больше которой нет. И говорит сказавший поговорку: "Дурное дело пресекает корень желаний и сеет ненависть в земле сердца". От Аллаха дар того, кто сказал:

    Берегись сердца потерять любимых, обидев их,

    Воротить сердца убежавшие - дело трудное.

    Ведь, поистине, убежит коль дружба из двух сердец

    Как стекло они, - разбивши их, не склеишь.

    А ведь Маруф приютил ее не из-за какого-нибудь похвального качества в ней, он оказал ей это великодушие, желая угодить великому Аллаху..."

    И Дуньязада сказала своей сестре Шахразаде: "Как прекрасны эти слова, которые захватывают сердце сильнее, чем колдовские взгляды, и как хороши эти диковинные повести и удивительные рассказы".

    И Шахразада воскликнула: "О, куда этому до того, что я расскажу вам в следующую ночь, если буду жить и царь пощадит меня!"

    И когда наступило утро, и засияло светом, и заблистало, у царя расправилась грудь, и он стал ожидать конца рассказа и говорил про себя: "Клянусь Аллахом, я не убью ее, пока не услышу остаток ее рассказа". И затем он вышел в место своего суда, и везирь явился, по обычаю, с саваном под мышкой.

    И царь провел в суде весь день, а потом он ушел в гарем и вошел к своей жене Шахразаде, дочери везиря, по своему обычаю..."

    И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

    Ночь, первая после тысячи и последняя в книге

    Когда же настала ночь, первая после тысячи и последняя в книге, царь ушел в гарем и вошел к своей жене Шахразаде, дочери везиря.

    И ее сестра Дуньязада сказала ей: "Закончи нам рассказ о Маруфе".

    И Шахразада ответила: "С любовью и охотой, если позволит царь рассказывать".

    И царь молвил: "Я позволю тебе рассказывать, так как стремлюсь услышать конец рассказа".

    И Шахразада сказала: "Дошло до меня, о царь, что царь Маруф не заботился о своей жене ради совокупления, а кормил ее, только стремясь к лику великого Аллаха. И когда она увидела, что он воздерживается от сближения с нею и занят другими женщинами, она возненавидела его, и одолела ее ревность. И Иблис нашептал ей, чтобы она взяла у него перстень, и убила бы его, и сделалась бы царицей вместо него. И в одну ночь из ночей она вышла и пошла из своего дворца, направляясь в тот дворец, где был ее муж, царь Маруф. И случилось, по предопределенному делу и предначертанной судьбе, что Маруф лежал с одной из своих любимиц, красивой и прекрасной, стройной и соразмерной. А от великого благочестия он снимал с пальца перстень, когда хотел совокупиться, из уважения к благородным именам, на нем написанным, и надевал его только будучи чистым. И его жена Фатима, ведьма, вышла из своего помещения после того, как узнала, что Маруф, когда совокупляется, снимает перстень и оставляет его на подушке, пока не станет чистым. И у него был обычай: после того как совокупится, приказывать наложнице уйти от него, так как он боялся за перстень. А когда он входил в баню, то запирал дверь своего дворца, а вернувшись из бани, он брал перстень и надевал его, и после этого всякий входил во дворец без запрета.

    И Фатима узнала все это и вышла ночью, чтобы войти во дворец к Маруфу, когда он будет погружен в сон, и украсть перстень так, чтобы он ее не видел. А когда она вышла, сын царя в ту самую минуту входил в дом отдохновения, чтобы исполнить нужду, без огня, и он сел в темноте на доски в доме отдохновения и оставил дверь открытой. И когда Фатима вышла из своего дворца, он увидел, что она торопливо идет ко дворцу его отца, и сказал в душе: "Посмотреть бы, для чего эта колдунья вышла из своего дворца во мраке ночи? Я вижу, что она направляется во дворец моего отца. Этому делу непременно должна быть причина".

    И он вышел и пошел сзади Фатимы, идя за ней следом, так что она его не видела. А у него был короткий меч из стали, и он всегда входил в диван своего отца, подпоясанный этим мечом, так как он дорожил им; и когда его отец видел его, он смеялся над ним и говорил: "Воля Аллаха! Поистине, твой меч большой, о дитя мое, но ты не ходил с ним на войну и не отрубал им голову!" И его сын говорил ему: "Я непременно отрублю голову, которая будет заслуживать отсечения". И его отец смеялся, слыша его слова.

    И когда мальчик пошел за женой своего отца, он вытащил меч из ножен и следовал за нею, пока она не вошла во дворец. И тогда он остановился, поджидая ее у дверей дворца, и стал на нее смотреть. И увидев, что она ищет и говорит: "Куда это он положил перстень", он понял, что Фатима ищет перстень. И выждал до тех пор, пока она нашла перстень и воскликнула: "Вот он!" И, подняв его, хотела выйти.

    И тогда он спрятался за дверями, а Фатима, выйдя из дверей, посмотрела на перстень, повернула его в руке и хотела его потереть, но тут мальчик поднял руку с мечом и ударил ее по шее, и Фатима вскрикнула единым криком и упала убитая.

    И Маруф проснулся, и увидел, что его жена лежит и ее кровь течет, а его сын стоит с обнаженным мечом в руке, и спросил: "Что это, о дитя мое?" И мальчик ответил: "О батюшка, сколько раз ты мне говорил: "Твой меч большой, но ты не ходил с ним на войну и не отрубал им голову". А я говорил тебе: "Я непременно отрублю им голову, заслуживающую отсечения". И вот теперь отрубил им для тебя голову, заслуживающую отсечения".

    И он рассказал ему историю с Фатимой, и Маруф стал искать перстень, но не увидел его, и он до тех пор лежал на теле Фатимы, пока не увидел, что ее рука сжимает перстень. И тогда он взял перстень из ее руки и сказал мальчику: "Ты мой сын, без сомнения и наверное! Да избавит тебя Аллах от беды в здешней жизни и в будущей, как ты избавил меня от этой скверной женщины. Ее старания привели ее к гибели, и от Аллаха дар того, кто сказал:

    Коль помощь Аллаха мужа будет поддерживать,

    Достигнет желанного во всех он делах своих.

    А если Аллаха помощь юноше не дана,

    То первое, что вредит ему, это труд его.

    Потом царь Маруф крикнул своих приближенных, и они поспешно пришли к нему, и тогда он рассказал им о том, что сделала его жена Фатима, ведьма, и приказал им взять ее и положить в какое-нибудь место до утра, - и они сделали так, как он им приказал.

    А потом Маруф поручил ее нескольким слугам, и они обмыли ее, и завернули в саван, и ей сделали могилу и похоронили ее, и ее прибытие из Мисра привело ее прямо в могилу. От Аллаха дар того, кто сказал:

    Прошли мы путем, начертанным нам от века,

    А тот, кому начертан путь, пройдет им.

    Кто смерть найдет в стране определенной,

    Тот умереть в другой стране не может.

    А как прекрасны слова поэта:

    Не знаю я, когда направлюсь в землю,

    Желая блага, что меня постигнет

    Добро ль, к которому стремлюсь упорно,

    Иль зло, которое ко мне стремится.

    И затем царь Маруф послал отыскать того человека, пахаря, у которого он был гостем, когда убежал; и когда пахарь явился, он сделал его везирем правой стороны и своим советником. И он узнал, что у пахаря есть дочь, редкостно красивая и прекрасная, благородная по качествам, почтенного происхождения и высокого рода, и женился на ней, а через некоторое время он женил своего сына, и они прожили некий срок в приятнейшей жизни, и время их было безоблачно, и приятны были им радости, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний, опустошающая населенные дома и делающая сиротами сыновей и дочерей. Хвала же живому, который не умирает и в чьей руке ключи видимого и невидимого царства".